Самые трудные в моей работе те, кто не знает, чего хочет. Вот прям честно. Эти же самые... — 22 апреля 2026 г. в 10:53:11.595
Самые трудные в моей работе те, кто не знает, чего хочет. Вот прям честно. Эти же самые люди порой самые интересные. «Хочу как-то... иначе. Не знаю, как объяснить». Вот максимально общий, нечёткий запрос и самый честный из всех, что бывает. Было у тебя такое? Точно знаю, что было. Потому что ты ещё не и слова не нашла для того, что у тебя болит, но уже чувствуешь: вот оно, болит. Поэтому первое, что мы делаем с этим самым «я хочу иначе», это учимся замечать. Хотел было написать «просто замечать». Потом убрал, потому что ни разу это не просто, когда привык так жить. Мы учимся замечать, что происходит в теле в самые обычные моменты. Как сидишь за ноутбуком: есть ли вообще спина, или ты давно сложился и уже не помнишь. Как реагирует дыхание, когда кто-то в метро смотрит секунду лишнюю, куда уходит воздух, что делают плечи. Что происходит в животе, когда набираешь «извини, не смогу» и ещё не отправил. Иногда могу дать задание: снимай селфи по таймеру без подготовки, несколько раз в день. Выкладывай сразу и смотри, что внутри происходит в этот момент. И вот тут люди начинают писать мне такое... я иногда сам мурашками покрываюсь. «Стас, я поняла, что задерживаю дыхание каждый раз, когда берусь за телефон. Буквально жду, пока это кончится». «Обнаружила, что хожу вдоль стен. Быстро, мелко. Никогда не замечала. Всю жизнь». «Когда я попыталась выпрямиться и занять нормальное место на стуле, стало неловко. Как будто слишком много на себя беру». Когда человек начинает это замечать, важная половина работы уже проделана. Нельзя изменить то, чего не видишь. Я часто спрашиваю: и что здесь самое главное для тебя? Для меня это звучит как привычка занимать меньше места, чем тебе полагается. В кадре, в разговоре, в комнате, в кафе, на диване рядом с родственниками, в новой компании. В своей жизни. Дальше мы плотно работаем с тем, что увидели, что подумали и почувствовали внутри. Учимся выходить из замирания и замораживания. Вот ты стоишь перед камерой, горло сжалось, ладони похолодели, в голове одно: «скорее бы это закончилось». Мы учимся в этот момент не бежать внутри себя, а почувствовать: вот пол под ногами, твёрдый, держит. Вот выдох, чуть длиннее вдоха. Вот плечи, и можно позволить им опуститься на полсантиметра. Наконец заметить, что ты здесь, в своем теле. Раз за разом, пока нервная система не начинает верить: здесь можно, здесь теперь безопасно. Есть у меня ученица, которая пришла с запросом «хочу нормально фотографироваться», через пару недель запрос стал четче. Заметила и поняла, что работая в мужском коллективе, где коллеги при этом старше ее, стало ощущать себя буквально меньше. А голос ее на планерках и зумах звучал все реже. На 3ю неделю написала: «Вчера на встрече высказала своё честное мнение, хотя была жестко не согласна. Просто взяла и сказала. Не готовилась». Она, кстати, работает на хорошей должности в РЖД. Другая пришла изначально из-за страха камеры, а потом поделилась на группе, что впервые за много лет сходила одна в ресторан. Заказала вино, сидела никуда не спешила. Потому что это всё одно тело и одна привычка прятаться. В кадре, в разговоре, в комнате, перед взглядом супруга, детей, коллег, мамы. Когда меняется одно, за ним подтягивается всё остальное. Это я вижу каждую неделю. Мы выходим из панциря, когда начинаем ощущать себя безопасно. Не думать, не убеждать себя. Именно ощущать, телесно. Ориентироваться не по тому, что «должно быть нормально», а по тому, что реально происходит внутри прямо сейчас. В следующем посте я очень хочу поговорить про безопасность и то, как как мы привыкли, что нас обманывают. А у тебя есть своё «занимаю слишком много»? Может, это не про стул, на котором сидишь, и не про камеру. Может, про голос в разговоре, место за столом. Про право вообще хотеть чего-то для себя? Поделитесь