Глава 11. То матери, то женщины
Глава 11. То матери, то женщины В этой главе идёт речь о тех, кто мечется между двумя позициями — то погружается в роль матери, то полностью отдаётся роли женщины. Эта идентификационная подвижность сама по себе не патология. Проблема возникает, когда переходы происходят вопреки естественному ходу событий или когда обе позиции представляют собой крайности. Подвижность, которая искажает Авторы опираются на статью Хелен Дойч «Психология женщины», где она приводит в пример повесть Оноре де Бальзака «Воспоминания двух молодоженов». Дойч описывает, как женщина может перепрыгивать из позиции женщины в материнскую и обратно. Если эти перемещения соответствуют возрасту ребёнка и происходят плавно — это может способствовать нормальному развитию отношений с дочерью. Но если смена позиций резкая, несвоевременная или сами позиции представляют собой крайние формы (платонический инцест или полное безразличие), то такая изменчивость становится травмирующим фактором для дочери. Дочь оказывается в положении человека, вынужденного гнаться за «двумя зайцами» сразу. «Алая буква» как иллюстрация В качестве примера авторы обращаются к роману Натаниела Хоторна «Алая буква». Главная героиня, Эстер Принн, осуждена за адюльтер и вынуждена жить на окраине общества и носить алую метку на корсаже. Её дочь Перл — плод греховной связи. Оказавшись в полной изоляции, лишённая любовной связи с отцом ребёнка, Эстер изливает всю свою энергию на дочь. Перл становится единственным объектом всех эмоциональных связей матери. Это классический пример платонического инцеста, спровоцированного ситуацией: мать, лишённая контактов с внешним миром, не способна встроить отношения с дочерью в пространство, где есть кто-то ещё. Но как только появляется возможность возродить любовную связь, всё меняется: Эстер распускает волосы, символ чувственности, и алый знак вновь «загорается» на её груди. Контраст между двумя ролями становится центральным конфликтом её существования. Мать, которая то рядом, то далеко В качестве ещё одного примера авторы обращаются к фильму Джейн Кэмпион «Пианино». Главная героиня, Ада, — немая женщина, которая вместе с дочерью переезжает в Новую Зеландию. Ада не говорит с шести лет, и её способ общения с миром — пианино и дочь-переводчица. Отношения Ады и дочери поначалу выглядят как симбиоз: они неразлучны, девочка переводит жесты матери, их связь — почти телесная. Но когда в жизни Ады появляется новый, горячо любимый мужчина, ситуация резко меняется. Ада погружается в страсть, а дочка оказывается исключённой из этой пары. Та, которая раньше была «продолжением» матери, её голосом и тенью, теперь становится свидетелем, исключённым из новой пары. Она перестаёт быть союзницей матери и переходит на сторону отчима, которого раньше отказывалась называть отцом. Ада не выбирает между позициями. Когда она мать, она полностью растворяется в дочери, использует её как голос и опору. Когда она женщина, она забывает о дочери, и она остаётся одна в чужом мире. Ада не умеет быть и матерью, и женщиной одновременно. Её идентичность разрывается, и этот разрыв проходит через дочь. Авторы подчёркивают: проблема не в том, что Ада — «плохая мать». Проблема в том, что она не может найти устойчивое место. Её переходы резки, несвоевременны и травматичны для дочери. Непредсказуемость формирует у дочери тревожную привязанность: она постоянно сканирует состояние матери, пытаясь угадать, какая роль сейчас активна. Ключевая идея Женщина, которая мечется между позициями, создаёт для дочери нестабильное пространство. Единственный выход — введение третьего, который позволил бы обеим занять своё место и перестать метаться между ролями. Глава 11 показывает, что проблема не в самой подвижности материнской идентичности, а в её крайностях и несвоевременности. «Пианино» — яркая иллюстрация того, как мать, разрывающаяся между ролями, оставляет дочь на границе двух миров, где та оказывается свидетелем, но не участником, и в итоге выбирает сторону, которая кажется ей более безопасной.