Нарциссы — кто они и почему мы так часто путаем любовь к себе с защитой от боли
Нарциссы — кто они и почему мы так часто путаем любовь к себе с защитой от боли Спасибо всем за ваши комментарии! Читая их, я вижу, насколько разными бывают образы нарцисса в нашем сознании. И это не случайно. Потому что сами нарциссы действительно очень разные. Мы даже можем не подозревать, что рядом с нами нарцисс. Екатерина Константиновна написала очень точную вещь: «Человек, который на самом деле не любит себя и очень боится отвержения других». Это, пожалуй, самое ёмкое и психоаналитически верное описание. Нарцисс не любит себя настоящего — он любит идеальный образ, который придумал. И этот образ нужно постоянно подтверждать извне, потому что внутри нет опоры. А за этим стоит колоссальный страх отвержения. Именно этот страх управляет всем его поведением: грандиозностью, обесцениванием, контролем. Лучше отвергнуть первому, чем ждать, что отвергнут тебя. Ольга Белоглазова тоже очень точно подметила: «Мы привыкли думать, что нарциссизм это про самовлюблённость, а на самом деле это про пустоту внутри». И это действительно так. Пустота, которую невозможно заполнить, потому что она бездонная. Марина, Татьяна и Ольга вспомнили юношу из греческого мифа. Но знаете, что интересно? Нарцисс влюбился вовсе не в себя. Да, он был очень красив и складен, но он совсем не знал, как выглядит. Глядя в водную гладь, он не знал, что видит там своё отражение, ведь с младенчества ему запрещали смотреть в зеркала — было пророчество, что он умрёт, если увидит своё лицо. Он влюбился в юношу в озере, которого принял за другого. «Как бы ни хотел он знать, какой он, узнать это у него не было возможности. Этот дефицит вложений и отражений сделал его образ для самого себя пустым и бедным. […] Потеряв надежду отразиться в ком-то живом, он обретает иллюзию узнавания себя в мёртвой глади озера. Он хочет слиться с образом, чтобы стать тем, кем он является. Он стал тем, от кого зависит его прекрасный образ.» Так пишет о мифе Овидия Юлия Пирумова в своей книге «Хрупкие люди». И это, на мой взгляд, очень точная метафора того, что происходит внутри настоящего нарцисса. Это история про отсутствие знания о себе. Нарцисс не знает, кто он, поэтому ищет себя в отражениях. Их самоуверенность — это защита от переживания собственной никчёмности и от страха быть отвергнутым. В комментариях также прозвучало: «нарцисс — тот, кто думает только о своей выгоде, скользкий тип» (Александра). И «ставит себя выше других, считает, что они центр вселенной» (Анастасия). Это про толстокожего нарцисса. Этот термин предложил Герберт Розенфельд. Такой человек неприступен, агрессивен, обесценивает других, чтобы защитить свою грандиозность. Он как будто в броне — и эту броню почти невозможно пробить. Он не чувствует стыда, потому что стыд для него — это смерть. Но за этой бронёй — всё тот же страх отвержения, просто он спрятан глубже. Татьяна и Юлия написали про человека, который «зациклен только на себе и не считается ни с чьим мнением», «зациклен на себе и своей внешности». И это тоже про толстокожего. Он не просто не считается — он использует других для подтверждения своей значимости, а если они перестают восхищаться — обесценивает их. Потому что признать свою потребность в других для него равносильно признанию своей уязвимости. Также были комментарии про образ человека, который любит только себя и любуется собой (Татьяна У., Аня, Надежда). И про зеркало в кармане от Юлии. Но если мы заглянем глубже, мы увидим, что за этой любовью к себе — ненависть. Нарцисс не любит себя настоящего, он любит идеальный образ, который придумал. И этот образ нужно постоянно подтверждать извне, потому что внутри него нет опоры. Тонкокожие нарциссы, о которых тоже писал Розенфельд, — это другая история. Они застенчивы, сдержанны, болезненно чувствительны к критике. Они живут как будто «с содранной кожей» и так легко травмируются, что их «Я» оказывается раненым буквально на каждом шагу. Внешне они могут выглядеть скромными, даже забитыми. Их часто не замечают, потому что они не кричат о себе.