Глава 15. Ревнивые матери
Глава 15. Ревнивые матери Пятнадцатая глава продолжает часть «Экстремальные матери» и обращается к одной из самых табуированных тем: ревности матери к собственной дочери. Если ревность ребёнка к родителям изучена подробно (эдипов комплекс), то противоположный феномен — ревность матери к дочери — практически не рассматривался в психоанализе. Многие отрицают её существование, но художественная литература даёт массу подтверждений. Почему ревность матери к дочери не исследована? Потому что признать её означало бы поставить под сомнение непогрешимость родителей. Алис Миллер доказывала, что психоаналитики долго защищали родителей, направляя критику на детскую неблагодарность. Центральная иллюстрация главы — сказка о Белоснежке. Королева, узнав, что падчерица стала красивее, решает её убить. Это не просто сюжет, а метафора: мать нарциссического типа вместо того, чтобы радоваться успехам дочери, избавляется от соперницы. Беттельгейм предлагал иную трактовку: это проекция ревности дочери к матери. Но авторы не согласны — ревнивые матери существуют, и Беттельгейм сам признаёт, что родители, реализующие эту ревность, «рискуют разрушить ребёнка и обречены разрушить себя». Остановить время Для матерей нарциссического типа есть и другой способ уклониться от угрозы взрослеющей дочери: её «омолаживают», чтобы избежать возрастного контраста. Создаётся иллюзия, что время остановилось. Как госпожа Дезорм в «Франсуа Горбатый» (автор де Сегюр), которая постоянно критикует дочь и не даёт ей взрослеть («Тебе не 10, тебе только 8, я лучше знаю») Материнская амбивалентность В «Спящей красавице» добрые феи и злая фея символизируют противоположные ипостаси матери: желание дать дочери всё лучшее и бессознательную враждебность, зависть, ревность. Кульминация главы — переход от ревности к зависти. Когда дочь получает доступ к сексуальности, а мать приближается к старению, ревность (страх потерять превосходство) оборачивается завистью: дочь обладает тем, чего у матери нет и больше не будет. Итог главы Ревность матери к дочери — табу, которое зачастую отрицается многими, но подтверждается искусством. Она может проявляться в желании смерти, в попытке остановить время, в зависти к молодости и сексуальности. В основе — нарциссическая рана матери: дочь, становясь взрослой, перестаёт быть её продолжением и становится соперницей. И тогда любовь оборачивается ненавистью.