В чем отличие вины от стыда?
В чем отличие вины от стыда? Или мазохизма от нарциссизма, если говорить в терминах французского психоаналитика Андре Грина. В своей книге "Работа негатива" Грин относит мазохизм к чувству вины, а нарциссизм к чувству стыда. Он приводит пример из книги Доддса "Греки и иррациональное", который в свою очередь сравнивал стыд и вину с разными цивилизациями: - цивилизация стыда аналогична первобытно-общинному строю, где всемогущий Отец не признает никакого авторитета, кроме своего собственного; - цивилизация же вины ставит Закон превыше Отца. Грин поясняет нам, что стыд переживается как аффект, когда человек, думая, что он не несёт ответственность за свои поступки, играет с наказанием, отдавая эту привилегию Богу, которому только и нужно, что наносить удары за чрезмерную гордыню; что же касается чувства вины, то оно приходит вслед за ошибками или заблуждениями, которые человек совершает сам, добровольно. Тогда стыд воспринимается как возмездие, а вина как справедливость, более или менее понимаемая и осознаваемая. Чтобы показать разницу между этими двумя понятиями, Грин ссылается на истории античных героев: Эдипа и Аякса. Если Эдип, совершив ошибку, обвиняет в ней Богов, то Аякс признаёт свое безумие, когда он, ослеплённый яростью и желанием доказать свою силу и превосходство, обрушивает свой меч на головы ни в чём не повинного домашнего скота, и невероятный стыд, который настигает его, как только спадает пелена яростного ослепления, заставляет его скрываться в ночи и в конечном счёте покончить жизнь самоубийством, бросившись на меч Гектора. Эдип же, несмотря на то, что он выколол себе глаза и ушёл за пределы города, доживает, тем не менее, до глубокой старости, страдая от последствий совершенного им греха. Его дочери и сыновья погрязли в распрях, обвиняя друг друга и отца, но никто из них не покончил жизнь самоубийством. "Понятно, что мы противопоставили здесь две проблематики, которые соответствуют двум типам выбора объекта и объектных инвестиций: у Эдипа инвестирование объектное: оно происходит через нарушение запрета и чувство вины; у Аякса инвестирование нарциссическое: оно идет через разочарование и стыд". Эдип интроецирует мораль как вину и делает её своим страданием, а Аякс – проецирует её вовне с тем, чтобы она вернулась к нему в виде стыда и позора, что относит данную проблематику в область нарциссизма, но нарциссизма особенного, заставляющего вершить суд по законам архаики: где стыд приравнивается к "не-жизни". На первый план здесь выходит самонаказание, и слова "честь и бесчестие", "гордость и превосходство" здесь являются ключевыми. "В моральном нарциссизме, в котором первоначальные цели терпят провал точно так же, как и в мазохизме, наказание – или стыд – осуществляется с помощью неустанного удвоения гордости. Честь никогда не остается неповреждённой. Она всегда заранее утрачена, поскольку ничто не может смыть грязь с запятнанной чести, кроме нового отречения, которое ещё больше оскуднит объектные отношения".