— Только не стихи наизусть! — просят десятиклассники.
— Только не стихи наизусть! — просят десятиклассники. Они же после «дыр бул щыл» Кручёных с круглыми глазами: — А давайте такое учить! Это они ещё про «Поэму конца» Василиска Гнедова не знают. По воспоминаниям Владимира Пяста, эта поэма была не только визуальным произведением, но и перформансом: «Слов она не имела и вся состояла только из одного жеста руки, быстро поднимаемой над волосами и резко опускаемой вниз, а затем вправо вбок». Георгий Адамович в ироничной манере изображал поэму так: «Он выходил мрачный, с каменным лицом, „именно под Хлебникова“, долго молчал, потом медленно поднимал тяжёлый кулак — и вполголоса говорил: „всё!“». На уроке русского мы говорили с детьми о языке как системе. В центре внимания сначала было исследование, как работает система на примере «Глокой куздры» Л. В. Щербы. Потом обратились к стихотворению А. Кручёных. Дыр бул щыл убешщур скум вы со бу р л эз В 1913 году Кручёных заявил, что в его стихотворении «больше русского национального, чем во всей поэзии Пушкина». Как вы думаете, что он имел в виду? Может ли набор бессмысленных звуков быть «национальнее» великой поэзии? Увидели, что грамматика — это «скелет» знаковой системы. Даже с «пустыми» корнями система продолжает работать. Эксперимент с «глокой куздрой» подтверждает этот тезис. В «дыр бул щыл» Кручёных нет грамматики, нет конкретной информации, только субъективные ассоциации. Это звуковой эксперимент. Кручёных искал «заумный» язык, который бы напрямую, минуя логику, выражал эмоции и суть вещи. Он считал, что привычные слова «затёрты» и не могут передать истинных чувств. По образному высказыванию Малевича, «буквозвуки Алексея Кручёных распылили вещевое слово». Ушли с лингвистическим заданием: представьте, что вы лингвист, который пытается «перевести» стихотворение Кручёных на обычный русский язык. Учитывая, что это заумь, дайте несколько разных, но равноправных вариантов перевода, опираясь на звучание слов. Посмотрю на следующем уроке, что у них получилось.