Мы ещё с десятыми на «Отцах и детях», прочитали историю любви Базарова и Одинцовой и ос...
Мы ещё с десятыми на «Отцах и детях», прочитали историю любви Базарова и Одинцовой и остановились на расставании. Мне тут попалось стихотворение Елизаветы Цой о человеке, похожем на «Улисса» Джойса: ты похож на толстую книгу Джойса которую я не осилила по множеству причин твёрдый переплет бордовая обложка с золочёным названием Улисс 729 страниц разношёрстной красоты и непонимания её структуры — у каждой красоты есть своя структура — и в твоей красоте не вижу скелета какой он? должен быть а как иначе? книга уже как полгода кочует по видным местам моей квартиры я беру её в руки открываю вникаю или просто пялюсь в буквы порой пару раз в месяц порой несколько раз в сутки я читаю другие книги чтоб понять и забыть эту не выходит Героиня читает другие книги, чтобы понять и забыть эту, не выходит. Возвращается к ней снова и снова. Вот с этого и попробую начать урок, когда выйдем с каникул. Вопрос простой: «Что показалось необычным, противоречивым, непонятным?» Просто фиксируем наблюдения: не может прочитать, но возвращается; ищет «скелет», структуру; хочет понять и не может. А потом к вопросу, который вырастает из этих наблюдений: можно ли понять другого человека до конца? Мне интересно, Одинцова смогла понять Базарова? Испугаться точно смогла. Под влиянием различных смутных чувств, сознания уходящей жизни, желания новизны она заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за нее — и увидала за ней даже не бездну, а пустоту… или безобразие. Будьте любезны не читайте «Бездны» – это конечно про андреевскую. Но, но, но. страшнее бездны (непостижимой глубины) оказывается пустота или безобразие, образа и лика нет? Одинцова закрыла книгу. Испугалась. Поняла, наверное, не про Базарова. Поняла про себя. Испугалась, что любовь потребует от неё выйти за пределы собственной устроенной жизни. Или скорее всего испугалась той себя, которой могла бы стать в этих отношениях. Встреча с другим человеком — это ещё и встреча с самим собой? Можно ли отказаться от человека, не отказавшись одновременно от какой-то возможности собственной жизни? Героиня стихотворения не может дочитать книгу, но возвращается к ней. Одинцова закрывает книгу, оберегая свой устоявшийся мир. Иногда другой человек становится для нас книгой, которую мы так и не прочитали. И после встречи уже не можем читать прежними глазами даже самих себя.