Бабку увезли в районную больницу. Давление двести на сто. Гипертонический криз. Врачи с... — 17 июня 2026 г. в 00:59:20.753
Бабку увезли в районную больницу. Давление двести на сто. Гипертонический криз. Врачи сказали: ничего страшного, отлежится, недельку капельницы – и домой. Но никакого огорода. Никаких тыкв. Никакого конкурса. Юля сидела в коридоре и грызла ноготь. Андрей сидел рядом и молчал. – Я её довела, – наконец сказала Юля. – Не выдумывай. – Я её довела со своими дронами. С этими лампочками. С метеостанцией. Она в шестьдесят восемь не должна копать канавки в ливень. Андрей подумал и сказал: – Юль. А может, она сама захотела. Может, ей этот конкурс нужен был. – А мне теперь что делать? – А ты что хочешь делать? Юля посмотрела в окно. За окном висело белое небо и качалась мокрая берёза. – Я хочу её тыкву на конкурс довезти. И выиграть. – Сама? – С тобой. Андрей улыбнулся. – Поехали. Так начались странные четыре дня. Юля с утра кормила кур, поливала вручную (по бумажке, написанной Серафимой), таскала воду, прикрывала тыкву от солнца. Андрей приезжал каждый день. Митрофан Кузьмич взял на себя обход территории и охрану от Зинаиды. Зинаида Тарасовна, разумеется, всё узнала. И, разумеется, пришла. С пирогом. – Юлечка, – сказала она сладко, – Серафиме плохо, я понимаю. Может, и не надо вам в этом году в конкурсе участвовать? Тыкву я заберу. Пусть себе у меня дозревает. Жалко же, чтоб пропала. Юля молча взяла у неё из рук пирог, поставила на ступеньку, и так же молча развернула Зинаиду за плечи в сторону калитки. – Зинаида Тарасовна, – сказала она ласково. – Идите. – Куда? – Куда хотите. – Это ты со мной так разговариваешь? – Это я с вами так разговариваю. Митрофан, стоявший на крыльце, скрестил руки на груди. Зинаида ушла, бормоча себе под нос. – Городские, – донеслось от калитки. – Хамьё. – Краснодарские, – тихо ответила Юля. Серафима в больнице капризничала. Требовала, чтобы её отпустили. Врачи отказывались. Тогда она потребовала телефон. – Юлька, – сказала она в трубку слабым, но боевым голосом, – у меня в шкафу, в нижнем ящике, тетрадь. – Какая тетрадь? – Зелёная такая, с уголком оторванным. Достань. Юля достала. В тетради, бабушкиным круглым почерком, было выписано всё: когда сажать, чем удобрять, как поливать, как накрывать, как разговаривать с тыквой. Да, отдельная страница. «Шёпотные слова», как Серафима их называла. Глупости, конечно. Но Юля читала, и у неё щипало в носу. – Прочитала? – Прочитала, бабуль. – Делай. Тыкве осталось четыре дня. Каждый день по сто грамм. – Чего? – Сладкой воды. С мёдом. Половина чайной ложки на литр. Я тридцать лет так делаю. Зинка не знает. – Бабуль, – сказала Юля тихо, – ты же говорила, не надо нам этого конкурса. Молчание в трубке. – А ты не слушай, что я говорила. Ты слушай, что я делаю. Точнее, не делаю. И сделай за меня. Юля разревелась. Далее глава 3.