Воскресенье прошло мирно. Понедельник тоже. Серафима даже начала верить, что все эти тр... — 17 июня 2026 г. в 00:58:44.985
Воскресенье прошло мирно. Понедельник тоже. Серафима даже начала верить, что все эти трубочки и лампочки и правда работают. Тыква подросла на четыре сантиметра в обхвате. А во вторник всё пошло не так. Утром на огороде пахло горелым. Серафима выбежала в халате. На столбе у курятника валялась оплавленная метеостанция. Курятник был цел, но куры, кажется, поседели. Серафима подняла остатки коробочки и понюхала. – Юлька! Юлька, мать твою! Юля прибежала босиком. – Ой... – Что «ой»? Что ты мне «ой»? У меня курятник чуть не сгорел! – Бабуль, это, наверное, перепад напряжения. Я сейчас Андрею позвоню. – Ты лучше пожарным позвони! Юля схватилась за голову. Серафима села на ступеньку крыльца и вдруг засмеялась. Тихо, потом громче. Потом расхохоталась так, что слёзы потекли. – Бабуль, ты чего? – Я представила, как Зинка узнает, что у меня курятник чуть не сгорел. Она же подавится своим краснодарским племянником. – Бабуль... – Юлька, не реви. Подумаешь, метеостанция. Я сорок лет без метеостанции жила. Луну читать умею. – Я тебе всё отремонтирую. – Ты мне лучше внуков потом отремонтируй. А с этим я сама справлюсь. Ливень, скорая и бабкина тетрадь В среду случилась катастрофа покрупнее. Ночью в Берёзовке прошёл ливень. Не дождь, а целый Карибский циклон, неизвестно как заблудившийся в средней полосе. К утру огород стоял в воде. Тыква была цела, но плёнку с её теплицы сорвало и унесло куда-то к реке. Помидорные трубочки забились мусором. А самое главное, аккумулятор солнечной панели коротнуло, и она издохла окончательно. Серафима стояла на огороде в сапогах по щиколотку в грязи и молча смотрела. Подошёл Митрофан Кузьмич с лопатой. – Помочь, Серафима Игнатьевна? – Помоги. Он молча начал копать канавку для отвода воды. Юля присоединилась. Андрей приехал через полчаса – тоже копал. Серафима всё стояла. Потом сказала тихо: – А может, и не надо нам этого конкурса, а? Юля распрямилась. – Бабуль. Надо. – Зачем? – Затем, что ты сорок лет работаешь, и хоть раз в жизни должна победить. Серафима посмотрела на неё долго. – Дурочка ты моя, – сказала она. – Я каждый день побеждаю. Я утром встаю – уже победила. И всё-таки в среду вечером она сама копала канавки до темноты. Спина болела. Сердце бухало. Но тыкву надо было защитить. До конкурса оставалось пять дней. В четверг к ним пришла беда настоящая. Утром Серафима не смогла встать. Юля проснулась от того, что в доме слишком тихо. Обычно бабка к этому часу уже гремела заслонкой печи. Юля прошла на бабушкину половину. Серафима лежала, отвернувшись к стене, и тяжело дышала. – Бабуль? – Не вставать мне, Юль. Голова. Кружится. Юля схватила телефон. Скорая сказала: ехать тридцать минут. Юля заметалась, потом сообразила, набрала Андрея. Андрей был у Серафимы через двенадцать минут.