Февраль. Год спустя — 24 июня 2026 г. в 08:57:02.355
Февраль. Год спустя Павел не ответил в тот день. Допил чай, обнял её, ушёл. Три дня не звонил, и Капитолина Андреевна не звонила тоже. Она пекла пироги в субботу, ела одна, смотрела на фотографию Григория с трещиной на стекле и думала: ну вот. Сказала. Стало ли легче? Не особенно. Но стало честнее. На четвёртый день позвонил. – Мам, мы можем приехать в субботу? Оба. – Оба? – Регина хочет поговорить. Капитолина Андреевна помолчала. – Хорошо. К двум. Они приехали ровно в два. Регина была без макияжа. Впервые Капитолина Андреевна видела её лицо таким: бледным, обычным, с мелкими морщинками у глаз, которые обычно прятались под тональным кремом. Волосы собраны в простой хвост. Пальто другое, короче, тёмное. – Здравствуйте, – сказала Регина и замолчала на секунду. Потом добавила: – Можно войти? Не «мы пришли», не деловая констатация. Вопрос. Настоящий. – Входите. Они сели на кухне. Втроём. Регина положила руки на стол, сцепив пальцы. Кольцо с камнем блеснуло, но сейчас оно казалось не дорогим, а просто привычным. – Капитолина Андреевна, – начала она. – Павел мне рассказал. – Я знаю. – Я хочу... объяснить. Не оправдаться. Объяснить. Капитолина Андреевна кивнула. Слушаю. – Мой отец ушёл, когда мне было двенадцать. Мама работала на двух работах. Денег не было. Никогда. Я выросла с ощущением, что если у тебя нет денег, ты ничего не стоишь. Что нужно карабкаться вверх, иначе тебя затянет. Затянет в... в это... – В болото, – подсказала Капитолина Андреевна. Регина дёрнулась, как от пощёчины. – Да. В болото. Я так это называла. Всю жизнь. Маленькие квартиры, старые вещи, дешёвая еда. Для меня это было не уютом, а ловушкой. Я из неё вырвалась. Думала, помогаю и вам. – А вы меня спросили, нужна ли мне помощь? Молчание. – Нет, – сказала Регина. – Не спросила. – И пироги мои, тапочки мои, обои мои, они вам не мешали жить. Вы просто решили, что моя жизнь неправильная. Регина опустила голову. – Да. Павел сидел между ними и молчал. Правильно делал, что молчал. – Регина, – Капитолина Андреевна говорила спокойно, но весомо, роняя каждое слово, как камешки в воду. – Я не буду вам рассказывать, как мы жили. Как я осталась без мужа, а Паша без отца. Как поднимала Пашу одна на учительскую зарплату. Это неважно. Важно вот что: моя жизнь не болото. Это мой берег. Единственный, который у меня есть. И я не отдам его никому. В кухне было тихо. За окном шёл снег, мелкий, сухой, он бился о стекло и тут же таял. – Я понимаю, – сказала Регина.