К ТЁЩЕ НА БЛИНЫ. Глава 1
К ТЁЩЕ НА БЛИНЫ. Глава 1 Геннадий Павлович Крюков, пятидесяти шести лет от роду, стоял перед зеркалом в прихожей и завязывал галстук. Руки не слушались. Пальцы соскальзывали, узел выходил кривой, и Геннадий тихо ругался себе под нос. – Гена, ты скоро? – крикнула из кухни жена Тамара. – Минуту. Он посмотрел на своё отражение. Лицо серое, под глазами мешки, на лбу залегла морщина, которой ещё вчера вроде бы не было. Воскресенье. Девять утра. За окном моросил октябрьский дождь, и весь мир, казалось, намекал: останься дома. Но дома остаться было нельзя. Потому что сегодня они ехали к тёще. На блины. Тамара появилась в дверном проёме, уже в пальто, с сумкой, из которой торчала бутылка коньяка и банка домашнего варенья. – Варенье зачем? – спросил Геннадий. – У неё своего погреб. – Это не ей. Это тебе. Для храбрости. Если что, намажешь на блин и молча жуёшь. Геннадий вздохнул. Тамара знала его как облупленного. Двадцать восемь лет в браке научили её многому, в том числе искусству профилактической поддержки. Машина, старенькая «Тойота» 2009 года, завелась с третьей попытки. Геннадий погладил руль, как гладят верного пса перед долгой дорогой. До Нины Васильевны, тёщи, было сорок минут по Ярославскому шоссе и потом ещё пять километров по разбитой грунтовке до посёлка Вишнёвый. Посёлок, к слову, назывался так потому, что когда-то здесь росли вишни. Сейчас от них остались только пеньки и воспоминания. – Мама звонила утром, – сказала Тамара, пристёгиваясь. – И что сказала? – Сказала, чтобы ты не вздумал опять спорить про забор. Геннадий крепче сжал руль. Забор. Этот проклятый забор. История была такая. Прошлым летом Нина Васильевна попросила зятя поставить новый забор на участке. Геннадий поставил. Ровный, из профнастила, цвета «мокрый асфальт». Красивый забор. Современный. Нина Васильевна посмотрела на него, поджала губы и сказала: «Это не забор, а тюрьма. Верни мой штакетник». С тех пор прошло полтора года. Штакетник Геннадий не вернул. Забор стоял. А отношения с тёщей приобрели характер холодной войны с периодическими оттепелями. Оттепели случались в дни рождения и на Пасху. – Я не буду спорить про забор, – сказал Геннадий. – Правда? – Клянусь. – Ты в прошлый раз тоже клялся. А потом назвал её забор «деревенской архаикой». – Это было один раз. – Два. Первый раз ты сказал «рухлядь». Геннадий промолчал. За окном мелькали берёзы, уже почти голые, и мокрые обочины. Пахло прелой листвой и бензином. Дворники скрипели по стеклу, и звук этот действовал на нервы, как будто кто-то водил вилкой по тарелке.