— Конечно, — согласился Жданов. — Александр Петрович, мы нашли место убийства Геннадия ...
— Конечно, — согласился Жданов. — Александр Петрович, мы нашли место убийства Геннадия Рыбникова. Иванов дёрнулся, но быстро взял себя в руки: — И что с того? Я никого не убивал. — Не убивали. Но присутствовали при убийстве. — Это чистые домыслы, — вмешался адвокат. — У нас есть свидетель, который вас опознал. — Старый больной человек мог ошибиться, — парировал юрист. — Возможно. Но у нас есть и вещественные доказательства. Жданов показал фотографии кровавого пятна и царапин на полу. — Это кровь Геннадия Рыбникова. А буквы «ИРА» — имя его жены, которое он нацарапал перед смертью. Иванов побледнел, но промолчал. — Мы также знаем, что ваш шеф Шевченко скупил имущество девяти пропавших без вести предпринимателей. — Мой клиент не обязан отвечать на вопросы о третьих лицах, — заявил адвокат. — Александр Петрович, — обратился Жданов прямо к Иванову, — вы понимаете, в какой ситуации находитесь? — В какой? — Вы соучастник серии убийств. Это пожизненное заключение. — Мой клиент никого не убивал! — Но содействовал убийце и помогал. По закону это то же самое. Жданов сделал паузу, давая словам дойти до сознания. — Но есть один способ избежать пожизненного срока. — Какой? — быстро спросил Иванов. — Дать показания против организатора преступлений. В обмен на это можно получить более мягкое наказание. — Мой клиент должен подумать, — сказал адвокат. — Конечно. Но думать долго не советую — у нас появляются всё новые доказательства. После ухода Иванова с адвокатом Семёнов спросил: — Думаешь, клюнет? — Не знаю. Парень запуганный, но не дурак. Понимает, что Шевченко его в любой момент может убрать. — А что, если мы сами его припугнем посильнее? — Как именно? — Покажем ему, что происходит с теми, кто знает слишком много о делах Шевченко. Жданов задумался. В этом была логика — если Иванов увидит судьбы других свидетелей, то, возможно, поймёт, что молчание его не спасёт. — Помнишь того охранника Петрова, который умер в ДТП? — Помню. А что с ним? — Давай внимательнее изучим обстоятельства его смерти. Они запросили материалы по ДТП. Михаил Петров погиб в 2015 году, когда его машина на большой скорости врезалась в отбойник на Московской кольцевой дороге. По заключению экспертов, водитель заснул за рулём. — Странно, — заметил Семёнов, изучая фотографии с места происшествия. — Человек ехал днём, в хорошую погоду, дорога прямая. — И вдруг заснул за рулём? — А вот что интересно — за неделю до смерти Петров снял со всех счетов наличные. Почти полмиллиона рублей. — Собирался куда-то уезжать? — Похоже на то. А ещё соседи рассказывали, что он был очень нервным в последние дни. — Как будто чего-то боялся. — Или кого-то. А теперь посмотри на это. Семёнов показал справку о техническом состоянии автомобиля Петрова. — Тормозная система была неисправна. Тормозная жидкость вытекла полностью. — И это не проверили во время расследования ДТП? — Проверили. Но решили, что повреждение произошло при ударе. — А если повреждение было сделано заранее? Чтобы машина не могла затормозить на скорости? — Тогда это убийство, замаскированное под несчастный случай. — Нужно эксгумировать тело, провести повторную экспертизу. — На каких основаниях? ДТП расследовано, дело закрыто. — А на основании того, что Петров был свидетелем убийства Рыбникова. Пока они обсуждали дальнейшие действия, в отдел прибежал дежурный: — Константин Михайлович, срочный звонок! — От кого? — От участкового. Говорит, что Крамского нашли мёртвым. Жданов и Семёнов помчались по адресу. Квартира Виктора Крамского была вскрыта слесарем — соседи почувствовали запах газа. Старик лежал на кухне рядом с открытой духовкой. Газовые конфорки были включены, но не зажжены. На столе — предсмертная записка: «Не могу больше терпеть боль от болезни. Прощайте». — Самоубийство? — предположил участковый. — Посмотрим, — мрачно ответил Жданов. Он внимательно осмотрел квартиру. Всё выглядело естественно — больной человек решил покончить с собой, не выдержав мучений. Но одна деталь насторожила Жданова. На тумбочке у кровати лежала недоеде