— Будут — молчи. Адвоката дам, хорошего.
— Будут — молчи. Адвоката дам, хорошего. — А если предложат сделку? Иммунитет за показания? — Никаких сделок! Понял? Один раз предашь — убью собственными руками. — Понял. — И из города не уезжай. Будешь под наблюдением — значит, ничего серьёзного не могут доказать. Разговор закончился, но Иванов чувствовал — петля затягивается. Пятнадцать лет он спал спокойно, думал, что всё забылось. А теперь прошлое настигло его. И самое страшное — он знал, что Шевченко способен убить любого, кто станет угрозой. Даже его, старого и верного помощника. Вечером Иванов сидел в своей каморке в общежитии и пил дешёвую водку. Соседи по комнате смотрели телевизор и громко обсуждали футбол, а он думал о той проклятой ночи пятнадцать лет назад. Тогда всё казалось простым. Шевченко сказал: «Нужно забрать документы у одного инженера. Он сам отдаст — покажем силу». Иванов не думал, что дело дойдёт до убийства. Рыбников оказался принципиальным. Отказался продавать разработки за копейки. Сказал, что это достояние народа, что нельзя распродавать страну по частям. Тогда Шевченко разозлился и... Иванов вздрогнул, вспомнив кровь на полу. Он сам не убивал — только помогал убирать следы. Но перед законом это ничего не меняло. Соучастие в убийстве — тоже пожизненное заключение. А может, стоит рассказать правду? Получить иммунитет за показания? Но тогда Шевченко его точно убьёт. У того связи везде — и в тюрьме достанет. Иванов налил ещё стакан и попытался придумать выход из положения. Утром следующего дня Жданов и Семёнов приехали к бывшему заводу «Металлоконструкция». Большая часть территории была застроена новыми домами, но старое административное здание действительно ещё стояло. — Похоже, его под снос готовят, — заметил Семёнов, глядя на объявления на заборе. — Тем лучше. Значит, пока можем осмотреть. Они обратились к охраннику стройплощадки: — Мы из полиции. Нужно осмотреть административное здание. — А что случилось? — Расследуем старое дело. Можно войти? — Можно, только осторожно. Здание аварийное, перекрытия слабые. Внутри пахло сыростью и плесенью. Окна были выбиты, полы покрыты мусором и осколками. Жданов достал план здания, который взял в архиве. — Кабинет директора был на втором этаже, — сказал он. Они поднялись по скрипучей лестнице. Кабинет нашли без труда — самую большую комнату в конце коридора. — Здесь это произошло, — сказал Жданов, оглядывая помещение. Комната была пустой, только остатки мебели в углу. Но Семёнов заметил что-то странное в полу у окна. — Константин Михайлович, посмотри сюда. Жданов подошёл ближе. В деревянном полу было тёмное пятно, которое не смывалось годами и дождями. — Похоже на кровь, — сказал он. — А это что? — Семёнов показал на царапины рядом с пятном. Жданов присел и внимательно рассмотрел пол. Царапины складывались в буквы: «ИРА». — Рыбников писал имя жены, — тихо сказал он. — Последнее, что успел сделать. — Значит, он ещё был жив, когда его сюда принесли. — Или когда добивали. Они вызвали экспертов для изъятия образцов крови и фотографирования места происшествия. Пока ждали, Жданов получил звонок от Крамского. — Константин Михайлович, — взволнованно говорил старик, — за мной следят! — Кто следит? — Не знаю. Какой-то мужчина в тёмной машине. Уже третий день под домом стоит. — Опишите машину. — «Тойота» чёрная, номер не разглядел. А водитель молодой, спортивный. — Хорошо. Сейчас пошлём наряд, проверят. А вы пока никуда не выходите. — А если они в дом войдут? — Не войдут. Это же не девяностые. Но на всякий случай попросим участкового усилить патрулирование вашего района. После звонка Жданов задумался. Шевченко явно нервничает, если организовал слежку за свидетелем. — Может, пора его арестовывать? — предложил Семёнов. — По каким основаниям? Показания одного больного старика — это слишком мало. — А если Иванов заговорит? — Вряд ли заговорит. Боится своего шефа больше, чем нас. — Тогда что делать? — Ждать результатов экспертизы. Если подтвердится, что это кровь Рыбникова... — То у нас будет вещественное доказательство места уб