— Нужно покопаться в прошлом Шевченко. Посмотреть, кто рядом с ним крутился в те годы.
— Нужно покопаться в прошлом Шевченко. Посмотреть, кто рядом с ним крутился в те годы. Вернувшись в отдел, они принялись изучать досье на Анатолия Шевченко. Биография оказалась типичной для бизнесмена нулевых. — Родился в 1968 году, — читал вслух Семёнов. — В девяностые торговал на рынке, потом открыл первую забегаловку. К 2008-му уже была сеть из пятнадцати ресторанов. — А судимости? — Официальных нет. Но дважды привлекался по экономическим статьям. Оба раза дело закрывали за недоказанностью. — Связи имел? — Ещё какие. Депутат Мосгордумы в 2005-2010 годах. Член общественного совета при мэрии. — Крыша серьёзная была. — А вот интересное, — Семёнов показал на страницу досье. — В 2007-2009 годах у него работал охранником некий Виталий Агеев. — Тот самый Агеев из дела Церетели? — Фамилия та же. Сейчас проверю фото. Семёнов поднял материалы по делу Церетели и сравнил фотографии. — Не тот. Этот моложе и темноволосый. — Жаль. А других помощников кто были? — Водитель Сергей Костин, охранники Петров и Иванов — фамилии как по заказу. — Что про них известно? — Костин до сих пор работает у Шевченко. А охранники куда-то исчезли после 2009 года. — После убийства Рыбникова? — Получается, что да. — Нужно их найти. Особенно этих Петрова и Иванова. — Попробую пробить по базам данных. Пока Семёнов занимался поиском, Жданов изучал документы о продаже завода. Сделка действительно выглядела законной, но цена была подозрительно низкой. — Продали за полтора миллиона рублей, — бормотал он себе под нос. — А через год Шевченко перепродал за сорок миллионов. — Константин Михайлович, — позвал Семёнов. — Кое-что нашёл. — Что? — Иванов Александр Петрович, 1975 года рождения. В 2010 году осуждён за разбой на восемь лет. Сидел до 2018-го. — А сейчас где? — По прописке не живёт. Но соседи видели его месяц назад. — А Петров? — Петров Михаил Сергеевич умер в 2015 году. ДТП. — Подозрительно. Один сел, второй умер. — А может, и не случайно умер. — Нужно с этим Ивановым поговорить. Найти его. — Я уже дал ориентировку. Если появится — сразу сообщат. — Хорошо. А пока займёмся алиби Шевченко. Проверка алиби заняла остаток дня. Билеты на поезд в Санкт-Петербург были куплены заранее. Счёт из гостиницы «Европа» подтверждал проживание в нужные даты. Но Жданов что-то смущало. — Слишком идеально, — сказал он Семёнову. — В каком смысле? — Документы есть, но живых свидетелей нет. Служащие гостиницы уже не работают, попутчики в поезде неизвестны. — А что ты предполагаешь? — Что алиби липовое. Купил билет, оплатил номер, но сам никуда не ездил. — Возможно. Но как доказать? — Нужно искать других свидетелей. Тех, кто мог его видеть в Москве в ту ночь. — Да кто его помнит через пятнадцать лет? — А вот тут может помочь наш старичок Крамской. Он хорошо запомнил лицо — значит, память у него отличная. — Хочешь провести опознание? — Хочу. Но сначала нужно найти того Иванова. Иванова нашли через два дня в одном из московских баров. Работал охранником, жил в общежитии для рабочих. На вид лет сорока пяти, крупный, с множеством татуировок. — Александр Петрович, мы из полиции, — представился Жданов. — Хотели бы с вами поговорить. — О чём? — настороженно спросил Иванов. — О времени, когда вы работали у Анатолия Шевченко. Лицо Иванова изменилось, он нервно закурил. — А что вам нужно? Я там недолго работал. — Сколько именно? — Года два, может, три. Не помню точно. — А почему уволились? — Сам ушёл. Надоело. — А в 2008 году работали? — В каком именно месяце? — В октябре. — Не помню. Может, работал, может, нет. — Александр Петрович, а помните завод «Металлоконструкция»? Иванов резко затушил сигарету: — Никаких заводов не помню. — А 23 октября 2008 года где были? — Откуда я знаю, где был пятнадцать лет назад? — Попробуйте вспомнить. Это важно. — Ничего не помню. И вообще, что вы от меня хотите?