Раз, два, три…
Раз, два, три… Нужно ли давать третий шанс тому, кто не воспользовался вторым и халатно отнёсся к своим обязанностям? Вопрос, скорее, риторический. Многие даже второго шанса бы не дали — хотя, конечно, всё зависит от конкретной ситуации. Измена, предательство, наушничество — кажется, подобные проступки не оставляют возможности для восстановления отношений. Кто‑то может со мной поспорить: да, есть случаи счастливых семей, я не отрицаю. Но поговорим о другом — о ситуациях с чёткими договорённостями. Человек их принимает, а потом нарушает — и всё равно очень просит ещё один шанс. Как понять, есть ли в этом смысл? Вокруг меня немало историй, когда после серьёзных ссор давали второй шанс на восстановление отношений — и чаще всего это заканчивалось новыми, ещё более острыми конфликтами. Создаётся впечатление, что, если однажды что‑то «прокатило», человек начинает рассчитывать: ему будут прощать снова и снова. Время лечит, но воспоминания остаются — и потом отзываются в нас страхами, из‑за которых теряется доверие. Поверил, дал шанс — а человек его испортил. Каждый раз, начиная работу с кем‑то, я оговариваю условия: предоставляю много возможностей и свободы, но обозначаю обязанности, которые нужно соблюдать. Если вижу, что человек не спешит выполнять свою часть уговора, начинаются разбирательства. Сначала — личный разговор, попытка найти компромисс. Если не помогает, подключаю родителей, но это часто либо плохо заканчивается, либо даёт лишь кратковременный эффект. Когда проблемы продолжаются, наступает момент расставания: работа не получилась, и такое бывает. И вот тут начинается: «А дайте ещё шанс! Я всё сделаю, буду слушать, оформлять, учить — я всё осознал!» Даю шанс — временный эффект есть, но стоит чуть ослабить контроль, как мы возвращаемся к исходной точке. Начинаются напоминания об уговорах — но кого это интересует? Второй шанс был дан, и многие, похоже, считают, что у него бесконечный испытательный срок. Но это не так. Сейчас у меня несколько подобных ситуаций. Двое на грани: мы продолжаем работать лишь потому, что это девятый класс, скоро ОГЭ, и я взялся довести дело до успешного результата на экзамене. Но продолжения не будет — я устал выбивать необходимое через родителей и серьёзные разговоры. Ещё один человек воспользовался своим шансом и начал работать с удвоенным усилием. У нас по‑прежнему есть сложности с домашним заданием и счётом, но шанс использован, работа идёт — и, пожалуй, я не пожалел, что решил дать второй шанс. Не знаю, к чему мы в итоге придём, но надежда есть всегда. Самый трудный случай требует уже третьего шанса: первыми двумя человек не воспользовался в полной мере. У него серьёзные проблемы: многое упущено, трудности в школе. Но он упорно не хочет ничего учить, не желает оформлять работы и прислушиваться к советам. Мы же «очень умные» — можно на занятии делать что угодно: паясничать и передразнивать учителя. Зачем я это терплю? Никому такого не позволяю, но здесь особый случай. С одной стороны, я отчасти заинтересован в успехе. С другой — стоит ли это всей ситуации, когда человек пренебрегает нормами и дисциплиной? Я стараюсь закрывать глаза просто потому, что меня очень сильно попросили. Но это седьмой класс — ученик уже понимает, что делает и с кем. Нужно ли терпеть? Скорее всего, нет. Конец этой истории близок — это ещё один урок мне: нельзя задвигать свои принципы, даже если очень сильно просят. Это просто не стоит потраченного времени, сил и нервов. Урок усвоен. Вообще, важно уметь договариваться, приходить к компромиссу, подстраиваться под ситуацию. Но в этом «танце» должны участвовать двое. В паре «учитель — ученик» явно есть ведущий и ведомый — и эти роли не должны меняться. Оба должны чётко понимать, с какими задачами они столкнулись и какого результата нужно достичь.