Когда дочка в училище собралась поступать, Анна Власовна в честь такого события отвела ... — 21 июня 2026 г. в 04:31:16.141
Когда дочка в училище собралась поступать, Анна Власовна в честь такого события отвела ее в ателье, где сшито было платье, самое модное, какое Ольга сама захотела. В нем девчонка с Федором и познакомилась. Так что нечего Анне Власовне в лицо копейками тыкать, она не такая!.. С того разговора не звонили, не навещали друг друга… А Ниночка с Иваном жили. Страсть у мужа быстро прошла, приелись ему эти ласки, уж очень много его физических сил они отнимали. Да и лет ему было на десять больше, чем Нине, не до глупой романтики. Нина приняла всё, как должное. Муж есть, говорит, что любит, вот и хорошо. Мама с папой довольны, хвалят Ниночкин выбор. А остальное, то, что пишут в книгах: этакий шепот, робкое дыхание, бабочки в животе и, прости господи, «интим» — без этого можно прожить. Без денег только трудновато. Муж быстро смекнул, что Ниночкина зарплата тоже в его кубышку пойдет, вопрос детей оттягивал, настаивал, чтобы Нина работала, «увеличивала свои компетенции», а значит и зарплату. И все отдавала, а он, Иван, почти Грозный, потом обслюнявливал ей кое–что, немного, а то кубышка не будет такой набитой. Нина устроилась работать в школу, детей любила, уставала, конечно, вечером приходила, едва волоча ноги, садилась на кухне, а муж лежал в комнате на кровати, читал и ждал ужин. Нина подавала, мечтая, чтобы вечер поскорее закончился, и можно было лечь спать, А на Ваню «находило». Он выпивал рюмку водочки «с устатку» и начинал философствовать. Он знал всё – как править, как воспитывать в школе детей, как лечить и строить. А еще знал, что Нина – она ничто, пустое место. Ну кем она там работает? Учителем? Господи, да это же смешно! — Когда ты хоть в РОНО перейдешь или как там у вас эти конторы называются, а? Ты бы еще нянькой в сад пошла! — качал он головой. — Плащ не станем тебе покупать, весну доходишь. Осенью решим, — подводил он итог. А потом тянулся к Ниночкиной шее своими сальными губами, тяжело дышал, раздувал щеки. — Вань, я беременна. Не надо, мне плохо! — как–то не выдержала Нина. — Не трогай… Иван замер с вытянутыми трубочкой губами, так искренне удивившись, как будто совершенно не представлял, откуда берутся дети, и уж у них–то с Ниной их точно не может быть! — Ну… Нет, мы вроде… — промычал он, нахмурился. Он любил все просчитать, и чтобы все кругом жили именно по этим расчетам. А тут вышла заминка, форс–мажор, «нежданчик»! — Это же сейчас не ко времени, Нина! Нет, — наконец выдохнул он, брезгливо посмотрев на Нинин живот. — Надо прекратить! Ладно, сегодня уже поздно, — посмотрел на настенные часы. — Свари мне лучше кофе. Поменьше только бери, пожиже, чтобы на месяц хватило. Иди. А завтра после работы в Консультацию. Надо решить. Поняла? Нина исподлобья смотрела на него, масляного, пахнущего шпротами и потом, замызганного, обрюзгшего. И ее стошнило прямо на его колени. Ваня вскочил, стал отряхиваться, ругаться, прогнал Нину на кухню, долго гремел в ванной выскальзывающим из рук мылом, матерился. А когда вышел, жены нигде не было. Всё на месте – духи — малюсенькие, он выпросил у знакомого, что летал в командировку, пальто и сапоги – позапрошлой весной покупали,Нине они чуть жали, но муж сказал, что надо разносить, — непроверенные тетрадки, какие–то бумажки – все было на месте, кроме Нины.