Нина тоже, кажется, была не против, засидевшись дома. — 21 июня 2026 г. в 04:31:04.253
Нина тоже, кажется, была не против, засидевшись дома. Расписались, Ниночка переехала к супругу. Тот жил с родителями в трехкомнатной квартире. У Ивана была еще старшая сестра, но та давно уехала то ли в Америку, то ли во Францию. Родители Ивана были людьми старыми, быстро отошли от дел, свекровь передала все бразды управления домом невестке и, захватив кое–что вещей, велела сыну увезти ее и отца на дачу. — Ну а вы тут плодитесь, как Бог даст. Всего! — заключила она. — Не хочу при вас быть, двух хозяек наша кухня не выдержит. И уехала. Квартира, заставленная мрачными, тёмного дерева «стенками», забитыми «приданым» — стопками простыней и наволочек, полотенец, отрезов немыслимого цвета, суконными обрывками, какими–то железками, четырьмя сервизами и бесконечным количеством «хрусталя» разной степени ценности, тусклые лампочки, постоянно зашторенные окна, дабы не видели, из соседнего дома, как тут живут, и где Ваня прячет деньги, — всё это в совокупности казалось Нине унылым. Поменять бы шторы, мебель, возможно, подновить лак на паркете – заикалась Нина, но… Но это оказалось дорого и совершенно не нужно. Ивану. Он и так прекрасно жил. Раньше была мать, которая варила ему манку по утрам. Теперь вместо нее Нина. Любит его, ластится, молодая, «охочая до плотских утех», угодить хочет и не перечит. По выходным Ваня, встав пораньше, жарил себе яичницу, стоя на кухне в застиранных трусах, на новые денег не тратил – «нечего». Нина, испуганно вскочив и вытаращившись на циферблат, соображала, проспала или нет, собирается куда–то муж или весь день будет дома. И чаще всего они сидели дома. В театры и кино Иван не ходил, Нину не водил, потому как надобно экономить. Эта его черта – бережливость, доходящая до сумасшествия, высветилась не сразу. Пока встречались, Нина думала, что Иван просто крепкий хозяин, раз так за каждую копейку бьется. И вообще она привыкла, что мужчина решает всё сам, а жена соглашается. И мама так живет! Ваня был «интеллигентом», но не потомственным, а из «низов». Мать с отцом образования высокого не имели, работали на простых должностях, а вот за дочь и сына радовались – прославят они фамилию, выйдут в люди. Ивану такая вера льстила. Ну как же – научный сотрудник, пусть и младший, в свои–то почти сорок лет, а в голове готовая диссертация, да всё руки не доходят написать, планов – громадье, в том числе и перестройка дачи. И всё ж он! Он, Иван, решает, его власть первая! — Ну что тебе Грозный! — узнавая очередные новости о жизни внучки от Оленьки, всплескивала руками Анна Власовна. — На кой он ей такой нужен–то?! Нормальных мужиков полно! — Ты не понимаешь, мама! Ниночка сделала хороший выбор. Там и квартира в центре Москвы, и профессия у Вани, как у моего Федора, значимая. Женщина должна хорошо устроиться, как бы это не звучало низменно. А что скуповат… Так это из семьи. Раньше–то там каждую копейку считали, поди. Как ты. Анна Власовна обиделась. Да, деньги она никогда не транжирила, да и не было их столько, чтобы сорить направо и налево. Но никогда не обделяла Ольгу ни едой, ни одеждой. Надо пальто – идут и выбирают хорошее, добротное, красивое. Дорого? Плевать! Анна займет у соседей, потом отдаст всё до копеечки, с нее не убудет, возьмет еще работу, зато у Ольги всё хорошее будет! Анна Власовна Олю сама поднимала, без мужа. Нет, не бросил, не ушел из семьи. Погиб...