— Спорим! А на что? — азартно соглашалась девочка, предвкушая весёлую игру.
— Спорим! А на что? — азартно соглашалась девочка, предвкушая весёлую игру. — Ну, скажем, на желание. — Договорились! Отец, конечно же, нарочно поддавался, и Вера загадывала желание. А потом заливалась звонким хохотом, когда папа исполнял смешной танец прямо в городском парке на глазах у изумлённых прохожих и громко пел песенку с недавнего школьного утренника. Им было весело обоим. Иногда эти пари становились для Веры отличной мотивацией. Например, когда в седьмом классе ей никак не давалась физика, отец снова заключил с дочерью спор. — Давай опять поспорим. Если ты вытянешь год на твёрдую четвёрку, мы с тобой едем в Диснейленд. Если же нет — ты целый месяц сама моешь полы в коридоре. У нашей помощницы по хозяйству тогда будет на месяц меньше обязанностей. Вера, немного подумав, согласилась и впоследствии приложила все возможные усилия, чтобы выиграть это пари. Нет, она вовсе не боялась повинности в виде мытья полов. Дело было совсем в другом. Вера прекрасно видела, что отец сам мечтает о том, чтобы победила именно она, и просто хотела порадовать любимого человека. Она ведь знала, что жизнь у него нелёгкая: он всё ещё тоскует по ушедшей жене, а бизнес — это огромный труд, требующий постоянной отдачи и нервов. И, конечно же, ей безумно хотелось провести незабываемые каникулы вместе с папой, хотя она отлично понимала, что Диснейленд состоится в любом случае, как и очередная поездка к морю на каникулах. В итоге тот спор девочка всё же выиграла к огромной радости отца. За последнюю четверть по физике она вообще получила пятёрку, а за год вышла твёрдая четвёрка. — Ты у меня просто умница, я тобой очень и очень горжусь, — сказал тогда отец, сияя от счастья. Эти простые слова стали для Веры лучшей наградой, дороже любых подарков и поездок. Пока Вера была маленькой, отец и не помышлял о том, чтобы снова начать серьёзные отношения. И Вера знала почему. Она иногда слышала его разговоры с теми же приятелями, которые время от времени приходили к ним в дом. Во-первых, отец до сих пор не мог представить на месте своей жены какую-либо другую женщину — он всё ещё любил её и скучал по ней бесконечно. Во-вторых, он не хотел приводить в дом другую женщину ради Веры, потому что ему казалось, что никто не сможет искренне полюбить и полностью принять его девочку, а ещё он не желал делить своё внимание и заботу между Верой и кем-то ещё. Он боялся обделить дочь. Девочка не раз слышала, как отец говорил кому-то из своих приятелей о том, что мачеха — это слово кажется ему злым и чужим. Вообще, в детстве ей очень нравилось подслушивать взрослые разговоры — так многое становилось понятнее. — Мачеха... Мне даже само это слово кажется каким-то злым и чужим, — размышлял отец, сидя на кухне с приятелем. — Пока Вера маленькая, ей нужно много моего внимания и заботы, и она обязательно получит всё сполна. Этот ребёнок и так уже остался без матери. Я должен заменить ей нас обоих, чтобы она никогда не чувствовала себя обделённой. Вере безумно нравилось чувствовать себя любимой папиной дочкой, центром его вселенной, самым главным человеком в его жизни. Её полностью устраивала их жизнь вдвоём.