В комнате повисла тяжелая пауза. Было слышно, как за открытым окном шелестят листья виш...
В комнате повисла тяжелая пауза. Было слышно, как за открытым окном шелестят листья вишни. Из спальни донесся тихий, полный муки стон Зои. Этот звук окончательно сломил Нину. Она опустилась на табурет, закрыла лицо руками и зарыдала так горько и безнадежно, что у любого другого человека дрогнуло бы сердце. Выбора действительно не существовало — жизнь матери перевешивала всё на свете. Дрожащими непослушными пальцами Нина пододвинула к себе чистый лист. Буквы выходили кривыми, прыгающими. Каждое выведенное слово жгло ее изнутри, уничтожая всё светлое и настоящее, что было в ее юности. Она сочиняла сказку о предательстве, добровольно уничтожая свою любовь. Поставив последнюю точку, девушка протянула исписанную бумагу Варваре. Та быстро пробежала по тексту глазами, удовлетворенно кивнула, сложила лист и убрала в сумку. — Вот и умница, — мягко похвалила Варя. — Поезжай теперь в город, спасай мать. Она развернулась и вышла за калитку, оставив раздавленную девчонку наедине с деньгами, которые только что купили ее жизнь и сломали судьбу. Поздно вечером, заперев дверь своей комнаты, Варвара достала из кармана первоначальное письмо Дениса, перечитала строчки о венчании и снисходительно усмехнулась. Она хранила это письмо при себе как трофей. Затем вытряхнула на ладонь кольцо — тяжелое, великолепное украшение с рубином. Варя примерила его — село идеально. Она взяла пустую банку из-под леденцов «Монпансье», аккуратно уложила на дно послание парня, а сверху поместила драгоценность. Плотно обернув жестянку куском старой серой клеенки, девушка перевязала сверток шпагатом. В самом углу ее спальни под кроватью одна доска всегда немного отходила. Подцепив край, Варвара опустила свой трофей глубоко в пространство между лагами. Дерево плотно встало на место. Всё было кончено. Соперница исчезнет из села, навсегда опозорив себя, а Денис скоро вернется с кровоточащей раной в сердце, и тогда рядом окажется она, верная, ласковая и всё понимающая Варя, которая с радостью залечит все его душевные травмы. Город встретил Нину равнодушным гулом машин, спешащими толпами и высокими серыми зданиями, которые, казалось, заслоняли собой само небо. Девушка почти не замечала этой суеты. Вся ее вселенная уменьшилась до размеров светлой больничной палаты, где на белоснежных простынях лежала ее мать. Дорогие ампулы, купленные ценой невероятного предательства, действительно сотворили крошечное чудо. На вторую неделю лечения щеки Зои порозовели, дыхание выровнялось. Она начала садиться в постели, пить бульон из рук дочери и даже слабо улыбаться, строя планы на возвращение домой. Ниночка часами сидела на краешке стула, держала теплую мамину ладонь и заставляла себя весело кивать. Никто не знал, чего ей стоила эта улыбка. По ночам, свернувшись калачиком на узкой койке в дешевой съемной комнатушке, Нина беззвучно плакала в подушку, вспоминая теплые руки Дениса и его обещание всегда быть рядом. Она добровольно отказалась от своего будущего, но гнала от себя сожаление. Главное, мама будет жить. Однако чудо оказалось лишь отсрочкой. Спустя месяц Зое внезапно стало хуже. Болезнь вернулась с удвоенной силой, словно мстя за временное отступление. Это случилось ранним утром. Нина задремала прямо на стуле возле кровати, уронив голову на скрещенные руки. Ее разбудил тихий, прерывистый вздох. Девушка вскинула голову. Лицо матери было удивительно спокойным, расслабленным, а глаза смотрели куда-то поверх больничного окна, в светлеющее небо. Врачи засуетились. Медсестры просили Нину выйти в коридор. Она стояла у стены, теребя пуговку на кофте, пока дверь палаты не приоткрылась. Доктор снял очки и просто опустил глаза. Слов не требовалось. В тот миг внутри Нины что-то окончательно надломилось. Она отдала самое дорогое, растоптала любовь, взяла эти страшные деньги и всё равно осталась совершенно одна. Жертва оказалась напрасной. Возвращаться в деревню было немыслимо.