— Да ты права, но меня прямо колотит от возмущения. Ты подумай: эта глупая курица обвил...
— Да ты права, но меня прямо колотит от возмущения. Ты подумай: эта глупая курица обвила меня на повороте, а старая индюшка ей поверила. Хороша же моя мамаша, — зло сказал Артём. Печаль по матери внезапно куда-то улетучилась. — Прекрасно понимаю, мне всё это тоже очень не нравится. Ты же такой способный. Никто, кроме тебя, не справится с бизнесом лучше. Но если ты скажешь Марине всё, что думаешь, мы точно ничего не добьёмся. Так что надо сделать вид, что когда жена отдаст тебе бизнес, ты будешь заботиться о ней и этом глупом ребёнке. Скажи, что будешь выплачивать ежемесячную ренту, позволишь жить в квартирах, которые снова станут твоими, — ласковым голосом объясняла Оксана. Она не лгала в этот раз. Оксана и правда искренне разделяла чувство любовника. Она не ожидала от покойной такой прыти. Неужели та догадывалась о том, как Оксана её ненавидела? Знала о том, что её секретарь работала на Оксану? Да быть не может. Тогда бы она не выпила то самое роковое кофе. Полина была секретарём Людмилы Петровны и по просьбе Оксаны следила за её расписанием, передавала информацию о встречах и самочувствии. Людмила Петровна начала что-то подозревать, но не успела ничего предпринять — запись в дневнике была сделана за неделю до смерти, а затем случился сердечный приступ. Полина подсыпала Людмиле Петровне в кофе препарат, который спровоцировал сердечный приступ, зная о её проблемах с сердцем. И всё-таки Оксана не собиралась сдаваться. Она не просто так вбухала года жизни в этого глупого инфантила, который о себе мнит так много, а может так мало. Расходы времени и денег должны были отбиться с процентами. Так что, как ни странно, Оксане приходилось мирить любовника с его собственной женой. А что ещё было делать? Сейчас мяч был на стороне Марины, и надо было его отобрать, а потом уж позволять себе хамство и другие приятные развлечения. Ох, если бы у этого Артёма была хоть капелька ума, мог бы просто помириться с женой и жил бы себе припеваючи. До этой наивной дуры что угодно можно навешать в уши. Артём даже не задумывается, что я уж слишком много расспрашивала про его мать и попросила устроить к ней секретарём своего человека. Нет, Артём продолжает меня считать бескорыстной, любящей. Даже жаль будет оставить его потом на бобах. Но в любом случае придётся потерпеть ещё несколько лет, иначе это будет подозрительно даже для такого глупца. В общем, Оксана с приклеенными ресницами в который раз говорила любовнику, что он смелый, умный и всё может решить. На Марину произвело скорее неприятное впечатление то, что муж вдруг стал ласковым, начал её обживать. Уж лучше бы скандалил, это было бы более естественным в данной ситуации. — Послушай, Артём, я очень хочу тебе помочь, но я должна попробовать заняться бизнесом, раз того хотела Людмила Петровна. А в квартире мы и так вместе живём, мы же семья, — сказала она в ответ на очередное предложение мужа отдать ему всё взамен непонятно на что. «Семья… Как же ты мне хуже горькой редьки», — подумал про себя Артём. Он устал слушать бред про потенциал, который якобы в его жене видела мать. Что-то он ничего такого не замечал, хоть во все глаза гляди. Деревенщина есть деревенщина. Когда-то мать потребовала, чтобы он женился, Артём это сделал. Ему казалось, что он выбирает самый беспроблемный вариант. И вот же, угадал, нашёл на свою голову. Хуже всего было то, что Марине помогал гражданский муж его матери — Владимир Андреевич. Он работал там управляющим. Они с матерью то сходились, то расходились, история тянулась давно. Владимир Андреевич был женат на другой женщине, матерью Максима, и не мог развестись из-за её болезненной ревности и угроз покончить с собой.