Она сидела рядом с ним двадцать минут, придерживая его за плечи, пока краска медленно н...
Она сидела рядом с ним двадцать минут, придерживая его за плечи, пока краска медленно не начала возвращаться на его лицо. Мужчина тяжело выдохнул и открыл глаза. — Спасибо, — прошептал он, вытирая лоб. — Думал, всё, к жене отправляюсь. Укололся с утра, позавтракать забыл, спешил на автобус. — Ну разве так можно? — строго, своим привычным докторским тоном отчитала его Людмила. — Вы же не первый год болеете. Должны знать правила. — Простите, меня Аркадий Фомич зовут, а вас? Вы, наверное, доктор, так быстро всё поняли. — Бывший, — горько усмехнулась Людмила. — Людмила Сергеевна, я тут убираюсь. Уходя, Аркадий Фомич настоял на том, чтобы записать её номер телефона. — На всякий случай, Людочка, вы же мой ангел-хранитель. Если что-то нужно будет, звоните в любое время. Она опустилась на колени перед чёрным гранитом, не в силах оторвать взгляда от золотых букв. В памяти снова всплывали события недавних дней. Самым аккуратным её клиентом был некто Макар Лавров. Он жил в столице и заказал уход за могилой этой самой Ксении. Переводил деньги минута в минуту, а на её подробные фотоотчёты всегда отвечал коротко и вежливо: «Спасибо, Людмила. Маме бы очень понравилось». Она старалась особенно. В августе высадила вокруг плиты нежные анютины глазки, отмыла старое фото на эмали, где была изображена молодая красивая женщина. Она смеялась. Её улыбка казалась Людмиле смутно знакомой, рождала какое-то тёплое чувство из глубин далёкого детства. Но Людмила списывала это на усталость и на то, что за годы работы в поликлинике лиц перед ней прошли тысячи. Она знала Аглаю Петровну, но бабушка никогда не рассказывала о своей покойной старшей дочери, только о младшей Инне, которая постоянно тянула из матери деньги. И Людмила просто не связала одну Лаврову с другой. Но вот теперь дата смерти Аглаи Петровны не выбита, а значит, бабушка жива. И она заказала этот памятник сама. Как нередко делают одинокие люди её возраста, чтобы не обременять потом родственников. Но что значит «ты меня»? Чем она, Людмила, могла спасти Аглаю Петровну? И почему бабушка пропала? Уже два месяца её телефон был вне зоны доступа. Людмила не вытерпела. Она вытерла руки о куртку, схватила телефон и открыла чат с клиентом из северной столицы. «Макар, простите за вопрос не по делу. Скажите, вы родственник Аглаи Петровны из Лазёрска?» Через минуту зазвонил телефон. Неизвестный номер, неизвестный код города. — Людмила, здравствуйте, это Макар. Голос в трубке был глубоким, мужским, с лёгкой хрипотцой. В нём слышалась тревога. — Аглая Петровна, моя бабушка. Что-то случилось? А откуда вы её знаете? — Я бывший участковый врач вашей бабушки, а маму вашу я знал в детстве. Вы давно общались с Аглаей Петровной? — Не могу дозвониться ей уже два месяца. — Два месяца? — Макар шумно выдохнул. — Я инженер-мостостроитель. С начала августа был на вахте на крайнем севере. Связь раз в несколько дней. Тётя Инна, младшая дочь бабушки, писала, что в квартире затеяли ремонт, а саму бабушку отправили подлечиться в санаторий. Присылала фотографии, и я верил. Вернулся в Питер только вчера вечером. — В санаторий? — Людмила нахмурилась. — Какой санаторий? Аглая Петровна никуда не собиралась ехать.