Свекровь прятала больную бабушку в психушке ради квартиры. Но не ожидала, что та вернёт...
Свекровь прятала больную бабушку в психушке ради квартиры. Но не ожидала, что та вернётся с врачом (часть 3) Вечером, оставив Тимура у телевизора с тарелкой супа, она побежала на улицу Ленина. Окна знакомой сталинки на третьем этаже горели ярким техническим светом. Дверь в квартиру была приоткрыта. Внутри всё перевёрнуто вверх дном. Двое рабочих в заляпанных комбинезонах сдирали со стен старые обои, которые так любила Аглая Петровна. Мебели внутри уже не было. — Эй, вы кто? — окликнул её плотный мужчина с блокнотом. Видимо, бригадир. — Я врач Аглаи Петровны. Что происходит? — Под продажу делаем, — равнодушно ответил тот, делая пометку в блокноте. — Хозяин Родион Викторович сказал: сдираем всё до бетона. Квартира выставлена на продажу, покупатель уже задаток внёс, так что там всё решено. — Какая продажа? Это квартира Аглаи Петровны. Где бабушка? Бригадир пожал плечами. — Хозяин говорил, где-то в санатории. Женщина, шли бы вы вообще отсюда? Тут пыльно. Людмила выскочила на улицу, жадно глотая холодный воздух. После увольнения она дважды заходила к Аглае Петровне просто так, с печеньем к чаю. Бабушка к тому времени уже получила аппарат по её направлению и просто сияла от счастья, что снова слышит новости по телевизору. А в третий раз в конце августа дверь открыла Инна, глаза её бегали, голос был ледяным. — Мама не хочет вас видеть, вы плохо на неё влияете. Из-за вас у нас в семье одни неприятности. Идите своей дорогой, Людмила Сергеевна, и забудьте этот адрес. И вот, раздавленная своими проблемами, судами и безденежьем, она поверила. Поверила, что бабушка не захотела общаться с врачом-неудачницей. Людмила набрала Макара. — Квартиру готовят к продаже. Продаёт зять Родион. Бабушки там нет. Тишина в трубке длилась несколько секунд. Затем Макар сказал ледяным, пугающе спокойным тоном: — Я выезжаю. Буду в Лазёрске к утру. Макар Лавров оказался высоким, широкоплечим мужчиной, с короткой стрижкой и внимательными, усталыми серыми глазами. В его чертах сразу улавливалось сходство с портретом той самой Ксюши. Он приехал на пыльном внедорожнике, явно гнав всю ночь без остановок. Они встретились у подъезда Инны. — Спасибо, что вы не прошли мимо, — Макар крепко пожал Людмиле руку. — Пойдёмте. Он жал на звонок, пока за дверью не послышались шаги. На пороге стоял заспанный Родион в спортивных штанах. Увидев Макара, а за ним Людмилу, он изменился в лице. — Макар, а ты что не на севере? — Родион попытался выдавить улыбку, но она вышла слишком кривой. — Где бабушка? — Макар шагнул в квартиру, оттеснив зятя плечом. Из кухни выглянула растрёпанная Инна. — Макар приехал, — забормотала она, запахивая халат. — А мама? — Мама в санатории. Ей там так хорошо. Свежий воздух. — В каком ещё санатории? — Макар надвигался на тётку. — Название? Адрес живо? — Да, в этом, в «Лесных далях». Ой, нет, в «Здоровье», в соседней области, — Инна откровенно путалась. Она отводила взгляд. — Я точное название не помню. Родион оформлял. Родион шагнул вперёд, загораживая жену. — Слышь, племяш, ты бы тон сбавил. Ты тут десять лет не появлялся, а мы за бабкой горшки выносим. Она в надёжном месте. А эту уволенную стерву зачем притащил? А ну пошли вон из моего дома.