— Нет, — Лариса встала между ними. — Я продала, вы купили. Не позорьте меня перед Петей.
— Нет, — Лариса встала между ними. — Я продала, вы купили. Не позорьте меня перед Петей. — Тогда я доплачу разницу, — предложил Андрей. — Чувствую себя бесконечно виноватым перед этой женщиной. Частями, с каждой зарплатой. Оформим приложение к договору займа. — Я ни копейки больше не возьму. Дима злобно фыркнул. — Да идите вы оба, благодетели. Он хлопнул дверью и уехал в город, оставив мать в слезах. Через несколько дней к калитке Ларисы подъехала серая «Нива», та самая. Из машины вышел грузный мужчина лет пятидесяти в кожаной куртке. Как оказалось, это был Игнат Лыков. Личность на районе известная: местный решала и ростовщик, дававший деньги под проценты тем, кому отказывали банки. Человек без принципов, но с хорошими связями. Андрей в это время как раз чинил Ларисе калитку — старые петли совсем прогнили. Лыков вежливо с ним поздоровался, но глаза его оставались колючими. — Здравствуй, Лариса Ивановна, — Лыков опёрся на забор. — Слыхал, разбогатела ты. Миллионы под полом нашлись. — Не мои это миллионы, Игнат Васильевич, — тихо ответила женщина, сжимая в руках фартук. — Наследство это. — Ну раз наследство, значит, и долги по наследству переходят. Лыков неспешно достал копию расписки. — Пётр занял у меня девятьсот тысяч за год до смерти на древесину для шабашки. Вот его подпись. Отдадите из наследства с процентами. Ну а не отдадите — пойду в суд. Он перевёл тяжёлый взгляд на Андрея. — И сделку вашу, доктор, оспорю. Дом за бесценок продан, явно чтобы имущество от кредитора спрятать. Так что думайте, время до вступления в наследство ещё есть. И «Нива» неспешно уехала. Лариса стояла, вцепившись пальцами в фартук. Её колотило. Андрей завёл её в дом и накапал валерьянки. — Рассказывайте. Всё как есть. Она выпила воду залпом и, дрожа, рассказала. Лыков впервые появился прошлой весной, через год после похорон. Приехал на этой самой серой «Ниве» и показал расписку. — Почерк Петин, подпись его, — плакала Лариса. — Но я не поверила. Петя кредитов как огня боялся. А Лыков начал ездить раз в месяц. Намекал, мол, заберёт дом через суд. Я даже Диме не говорила — у него ведь свадьба на носу, да и боялась, что он полезет разбираться с Лыковым и натворит бед. Каждую ночь от шума машин вздрагивала. Я всё надеялась, что после продажи дома Лыков отстанет. И тут вы подвернулись. Я решила: продам хоть за копейки, но хорошему человеку, лишь бы не досталось этому стервятнику. Подставила я вас, Андрей Сергеевич, простите меня, не хотела. Андрей сидел, глядя на её опущенную голову, и только теперь до него дошло всё до конца. Дом ему уступили не просто из благодарности — уступили от животного страха, загнанная в угол женщина искала хоть какую-то защиту. И горько было сознавать, что его использовали как щит. Но злости на Ларису он всё же не чувствовал. Оставалась лишь жалость к ней — к женщине, которую обложили со всех сторон и которой некуда было податься. — Я вас не брошу, — твёрдо сказал он. — Расписка — это ещё не приговор. Будем разбираться. Ночь после разговора с Лыковым Андрей почти не спал, прокручивая в голове возможные ходы, и звонок Эльвиры застал его врасплох. Бывшая жена не звонила уже несколько месяцев. Её голос срывался на истерику.