Купил дом вдовы за бесценок и нашёл под полом миллионы. А когда вскрыли последний конве...
Купил дом вдовы за бесценок и нашёл под полом миллионы. А когда вскрыли последний конверт, все ахнули от находки (часть 2) Андрей всё понял. Ему надели на шею золотой ошейник с коротким поводком. Девять лет он прожил в квартире тестя на правах гостя, которого терпели ради дочери. Работал как проклятый. Стал заведующим отделением. По выходным молча чинил крышу на огромной даче тестя и видел, как они с Эльвирой отдаляются. Она преподавала в консерватории, вращалась в богемных кругах, всё чаще задерживаясь на репетициях и фуршетах. Андрей предложил сходить к семейному психологу. Она сходила дважды, а на третий раз вернулась раздражённая. — Пустая трата денег. Ну что там скажут, что мы разные? Да мы это и так знаем. Однажды в августе Андрей решил сделать сюрприз: купил путёвки в Турцию на море на троих. Долго копил, брал платные операции, дополнительные смены. И вот в ночь перед вылетом по скорой привезли подростка после страшной аварии. Множественные разрывы, травмы внутренних органов. Кроме Андрея, оперировать такую травму было некому. — Эльвира, я не могу поехать, — сказал он по телефону из предоперационной. — Там ребёнок. Летите с Глебом вдвоём. — Опять выбрал чёртову больницу. Ты всегда её выбираешь. Они улетели вдвоём. Сын потом три года вспоминал, что папа с нами не поехал. Он опять выбрал работу. Пять лет назад не стало Зинаиды Степановны. Она ушла тихо во сне в своём стареньком доме в таёжном посёлке. До последнего дня ходила на вызовы, пока сердце не остановилось. Андрей плакал тогда, хотя не делал этого с детства. А на похоронах Эльвира весь день держала его за руку, и Андрею показалось, что их любовь жива, несмотря ни на что. Через полтора года правда вырвалась наружу. В выходные, когда Эльвира помогала родителям на даче, она проводила время в загородных отелях с другим мужчиной, с тем самым сыном владельца аптек. И родители Эльвиры об этом знали. Андрей ворвался в кабинет к тестю. — Вы всё знали и смотрели мне в глаза. Геннадий Аркадьевич даже не дрогнул. Он отложил ручку и посмотрел на зятя ледяным взглядом. — А чего ты хотел, Соколов? Ты её в деревню затащил, молодость ей поломал. Кто ты ей, врач-бюджетник? Она достойна жизни, которую ты ей никогда дать не сможешь. Скажи спасибо, что мы тебя столько терпели. В тот же вечер Андрей собрал вещи — одежду, книги по хирургии и старый мамин фонендоскоп — и вышел из квартиры тестя с одним чемоданом, не дожидаясь, пока его выставят. Глеб остался с матерью в доме бабушки и дедушки. Ему много лет объясняли, что папа всегда любил больницу больше, чем их. С отцом Глеб почти не разговаривал. Отвечал коротким: «Мне некогда, всё норм». И просил перевести денег лишь на новую видеокарту. Андрей остался один с пустотой в душе и со спасёнными жизнями, которые по ночам казались слабым утешением. Тем временем новость о том, что дом Ерохиных ушёл к какому-то заезжему доктору, разлетелась по Ключам ещё неделю назад, сразу после сделки. Больше всех возмутился старший брат покойного Петра — Валерий. Мужик прижимистый, крепкий, с вечно красным от гипертонии и дешёвого коньяка лицом. Он давно присматривался к крепкому дому брата, рассчитывая забрать его для своего старшего сына по-родственному, ну то есть почти даром, в рассрочку лет так на десять. Деревня, где каждый каждого знал до седьмого колена, гудела. Тогда Валерий подкараулил Ларису у магазина.