ЖИЗНЬ... ИЛИ...
ЖИЗНЬ... ИЛИ... Часть 14 На следующее утро в клинике царила неестественная, гнетущая тишина. Персонал перешёптывался в углах, администраторы бегали с окаменевшими лицами. Рита, готовя инструментарий к операции, которая была внезапно отменена, услышала обрывки фраз: «…проверка из минздрава…», «…следственный комитет запросил все архивы…», «…приехали какие-то серьёзные люди в штатском…». Сердце бешено колотилось. Это началось. К обеду стало ясно, что это не обычная проверка. Клинику «Эллитон» заблокировали изнутри. На выходах стояли крепкие молодые люди в чёрном, никого не выпуская и не впуская без особого разрешения. Риту и ещё несколько сотрудников вызвали в кабинет главврача поодиночке. За столом, кроме бледного как полотно начальства, сидели два незнакомца. Их вопросы были точными и спокойными: о процедурах учёта медикаментов, о доступе в архив, о расписании поставок. Она отвечала коротко, делая вид, что ничего не понимает. Рука в кармане халата сжимала тот самый телефон. «Тревожную кнопку» нажимать было нельзя — это могло её выдать. Вечером, когда большинство задержанных сотрудников под расписку отпустили по домам, она увидела Артёма. Он стоял через дорогу от служебного входа, курил, и по его осанке она поняла — всё изменилось. «Они взяли главбуха и заместителя по логистике, — сказал он, когда она подошла. — По твоим слепкам и цифрам нашли счета-дубликаты. Ордер на обыск в подвальных и загородных помещениях уже подписан». В его голосе не было триумфа, только глубокая усталость. «А женщин? Жанну?» — выдохнула Рита. «Адреса есть. Штурм начнётся с рассветом. Я еду туда». Он посмотрел на неё, и в его взгляде впервые за долгое время появилось что-то неуверенное, почти просящее. «Иди домой. Жди. Всё закончится до утра». Она пошла домой. Осталась в пустой квартире, не в силах сомкнуть глаз, прикованная к экрану телевизора, где крутили бесконечные сериалы. В четыре утра на телефон пришло одно слово от Артёма: «Всё закончилось». Рита разрыдалась, прижав кулаки ко рту, чтобы не кричать от смеси невыносимого облегчения и горя. Потому что «закончилось» — это было всё, что он сказал. Ни слова о детях, о женщинах, ни слова о том, что было все эти годы. На следующий день общенациональные новости взорвались историей о раскрытии масштабной преступной сети, занимавшейся торговлей органами. Назывались цифры, фамилии высокопоставленных врачей, показывали кадры зарешеченных помещений где-то в глухой зоне. Клиника «Эллитон» фигурировала как конечный пункт «услуг». Риту, как и других сотрудников, отстранили от работы до конца расследования. Она сидела дома, отвечала на бесконечные звонки коллег и журналистов, говорила заученную фразу: «Ничего не знаю, просто выполняла свою работу». Артём вернулся через три дня. Он выглядел так, будто прошёл через ад. Они молча обнялись на пороге, и в этом объятии не было страсти — только тихая, бездонная скорбь и хрупкая надежда, что теперь, когда война закончилась, им предстоит заново учиться жить. И учиться разговаривать о том, что навсегда останется шрамом. #пробапера@elenadefektolo