Двойной шторм: дочь в пубертате, мама в перименопаузе
Двойной шторм: дочь в пубертате, мама в перименопаузе Чашка. Одна немытая чашка в раковине. Мать говорит — спокойно, она правда старается спокойно: «Я же просила за собой убирать». Дочь, не поднимая головы от телефона: «Господи, ну чашка». И дальше — за девяносто секунд — они проходят весь путь. Голос вверх. «Ты меня вообще не уважаешь». «Ты вечно орёшь». «Я на тебя всю жизнь положила». «Я тебя не просила». Хлопок двери такой силы, что в серванте звенит. Мать стоит на кухне и держится за столешницу. Её трясёт. Она не понимает, что сейчас произошло: она же просто про чашку. Дочь лежит лицом в подушку и думает, что её ненавидят. К ночи обе будут стыдиться. Наутро никто не заговорит. Молчание продержится дней пять. А теперь то, чего в этой сцене не видит ни одна из них. В доме одновременно идут две перестройки. У четырнадцатилетней — та, о которой все знают и которую принято называть переходным возрастом. У сорокашестилетней — та, о которой не говорит никто, включая её саму. Обе в эти дни хуже переносят раздражение. У обеих эмоции вылетают раньше, чем включается голова. Обе абсолютно уверены, что дело в другой. Чашка тут ни при чём. Чашка была поводом. В одиннадцать — выпуск на пятнадцать минут. О том, что делать матери, когда взять себя в руки не получается, и чего в такой ситуации делать нельзя ни в коем случае. Вопрос до одиннадцати. Сколько лет было Вашей маме, когда Вам было четырнадцать? Просто посчитайте. Наталия Ширинская-Шихматова, психолог