Но бабушка по отцу, Клавдия Петровна, рассуждала совсем иначе. Она была другой породы —...
Но бабушка по отцу, Клавдия Петровна, рассуждала совсем иначе. Она была другой породы — тёплой, пахнущей ванилью и шерстяной пряжей, но с характером из чистой стали. Именно баба Клава научила её печь самые вкусные яблочные пирожки, вязать сложные узоры и, главное, откладывать свою копейку. — Запомни, девочка, — говорила бабуля, хитро прищуриваясь из-под очков, пока они вместе лепили пельмени. — У женщины всегда, слышишь, всегда должен быть свой угол и своё ремесло. Любовь — тело хорошее, но кушать хочется каждый день. Мужчины приходят, уходят, а твои руки и голова с тобою останутся. Бабушка часто повторяла одну фразу, смысл которой Ирина в полной мере осознала только сейчас: «Хочешь узнать человека — покажи ему, что ты в беде. Сразу увидишь, протянет руку или сядет сверху». Перед смертью бабуля сделала то, что повергло Тамару Сергеевну в шок. Свою крошечную однокомнатную квартиру на окраине города она оставила не невестке, а юной Ирине. — Это твоя крепость, птичка моя, — прошептала бабушка в больничной палате, сжимая её руку. — Никому не отдавай: ни матери, ни мужу, ни детям. Это твоя свобода. Ирина выросла, выучилась на провизора, восемь лет отдала любимой аптеке, доросла до заведующей, а шесть лет назад в её жизни появился Антон. Он пришёл за лекарством для матери, был таким внимательным, обстоятельным, долго читал инструкции, задавал вопросы, а потом стал приходить каждый день, покупал гематоген, витаминки, шутил, что готов скупить всю аптеку, лишь бы видеть её глаза. — Девушка, а есть у вас таблетки от одиночества? — спросил он однажды, облокотившись на витрину. — От одиночества только коты помогают, — рассмеялась тогда Ирина. — Кота у меня нет. Может, кофе выпьем? Я Антон. А через год они поженились. Родился Костя, потом Полина. Антон настоял на том, чтобы они начали строить свой дом за городом. Бабушкину квартиру Ирина сдавала, а деньги от аренды, как и свою зарплату, по настоянию Антона покорно клала в общий котёл. Этим котлом безраздельно распоряжался муж. «Семья должна быть единой во всём. Никаких секретов, никаких заначек», — говорил он, забирая её карточку. И Ирина, воспитанная мамой в духе покорности, соглашалась. Правда, ещё до замужества она успела отложить небольшую сумму на отдельной карте, оформленной задолго до знакомства с Антоном, и об этих деньгах муж не знал. Но почему она решилась на эту страшную проверку? Последний год Антона словно подменили. Он всё настойчивее твердил, что работать ей незачем. — Я зарабатываю. Зачем тебе эти копейки? — раздражался супруг, когда она задерживалась на работе. — Займись лучше домом. Ты мать или кто? Костя скоро в школу. Полина постоянно болеет. Твоя аптека нам только в убыток. Но главное — он взялся давить на неё из-за квартиры. Чуть ли не каждую неделю заводил одну и ту же пластинку: — Ирина, мы стройку не вытягиваем, надо продавать бабкину однушку. Там как раз миллиона три выйдет. Вложимся в отделку, купим мебель. Это же в наше общее гнёздышко. Ну ты что, мне не доверяешь? Ирина тянула. Придумывала отговорки, ссылалась на плохой рынок, на квартирантов, сама не понимая, откуда в ней берётся это упрямство. А недавно случилось то, что стало последней каплей. Её близкая подруга Жанна, бойкая и острая на язык медсестра детской поликлиники, зашла в аптеку — якобы за витаминами, но на самом деле не удержалась, чтобы не предупредить.