Чужой ребёнок отодвинулся от неё на скамейке к самому краю — как от мокрой краски. Юля ...
Чужой ребёнок отодвинулся от неё на скамейке к самому краю — как от мокрой краски. Юля вцепилась в холодную спинку так, что побелели костяшки. — Мама не разрешает с чужими, — сказал Никита. Одиннадцать. Бьёт точно, как взрослый. Год в этой семье. Год стирки, какао, плиты, которую сама же и покупала. Никита ни разу не называл её по имени — просто говорил в воздух. Муж успокаивал: пройдёт. Не проходило. Тогда она взяла остывшие пирожки, нашла их двор и встала под аркой. Сама себе не признаваясь — зачем.
68 просмотров