🔀 СПУСТЯ ГОД
🔀 СПУСТЯ ГОД К истории «Твоя корзина». Фельдшер Ника устаёт смотреть, как муж Стас съедает всё мясо в доме, и садится за калькулятор. В субботу мы закрывали сезон у Яны. Мясо вёз Стас. Мариновал он с вечера, сам, и ведро всю ночь стояло у нас в ванной под полотенцем. На веранде под Дмитровом Стас встал к мангалу и больше от него не отходил. Первые шампуры ушли детям. Младшая Янина девочка в этот раз к матери не пошла: села на ступеньку и ела, держа шампур двумя руками. Потом Яне, её мужу, соседям. Мне Стас положил последней, самый большой кусок. — Ешь, — сказал он. — Я подожду. Он теперь всегда так говорит. С того октября жарит два стейка, больший кладёт мне, садится напротив, складывает руки на краю стола и ждёт. Сам не берёт вилку, пока моя тарелка не опустеет. Я научилась есть быстро, как на подстанции между вызовами, и не поднимать глаз. — Стас, а ты? — спросил Янин муж. — Я потом. Кто-то сказал «золото», громче, чем было нужно. Ночью Яна написала в чат: «Стас, спасибо!» Под этим стояли три сердечка. Моего среди них не было. Проснулась я от полоски света под дверью. На кухне горела только лампа над вытяжкой. Стас стоял у плиты спиной ко мне и ел прямо со сковороды, руками. Доедал то, что привёз с дачи в пакете: обрезки, горелый лук, два крылышка, которые у нас никто не любит. Ел быстро и всё оглядывался на коридор, как едят чужое. Над ним на полке стояла фотография с отрезанным краем, а на подоконнике лежал браслет, тёмный, так и не заряженный. Я не вошла. Вернулась в комнату, легла на свою половину и слушала, как скребёт по чугуну, потом как льётся вода. Утром чугунная сковорода стояла на сушилке, отмытая до серого блеска, и рядом не было ни крошки. Я взяла её в руки. Она оказалась тяжелее, чем я помнила, и ещё пахла солью: ночью он прокалил её, чтобы следа не осталось. Я поставила её обратно на полку, ручкой к стене. Сегодня в 13:00 — начало новой истории. Подпишитесь, чтобы не пропустить.