Ирина посмотрела на Виктора. На его идеальный профиль, на влажные от желания глаза, на ...
Ирина посмотрела на Виктора. На его идеальный профиль, на влажные от желания глаза, на этот ультиматум, завернутый в красивую обертку свободы. А потом представила Андрея. Одного, запертого в железной коробке посреди мокрой трассы, пока кто-то пьяный или обдолбанный ломится к нему с монтировкой. Который никогда не говорил про «уютное болото», зато всегда первым бросался проверять, выключен ли утюг. Который ворчал, если она покупала дорогое авокадо, но месяц назад отдал свою премию на репетитора по математике для Сони, хотя сам мечтал обновить компьютер. — Знаете, Виктор, — Ирина застегнула пуговицу пальто. Голос вдруг стал звонким и совершенно спокойным. — Море немного подождет. Извините. Она развернулась и побежала обратно к метро, игнорируя его окрики. Вызвала такси прямо к шлагбауму бизнес-центра. Место аварии освещалось лишь тусклой аварийкой. Белая «Тойота» Андрея выглядела жалко, вкопанная носом в грязный снег. Сам муж стоял снаружи — бледный, без шапки, мелко дрожащий. Двухметровый дальнобойщик орал на него, размахивая руками, требуя денег за «помятый бок прицепа». Ирина выскочила из машины прямо под дождь. Не говоря ни слова, она встала между мужем и разъяренным водителем, выставив вперед раскрытый паспорт. — Полиция уже едет, — отрезала она дальнобойщику таким тоном, каким обычно разговаривала с поставщиками. — А теперь убрал руки от моей семьи. Мужик опешил от напора хрупкой женщины, сплюнул и ушел к своему тягачу вызывать комиссаров. Только тогда Ирина повернулась к Андрею. Под фонарем она увидела глубокие морщины у его рта, седые корни волос и то, как сильно он сжимает челюсти, чтобы зубы не стучали. — Прости, — прошептал он, пытаясь поймать ее взгляд. — Краску не купил. И машину разбил. Ты такая красивая… зачем я тебе такой? — Затем, что идиот, — ответила Ирина, снимая свое кашемировое пальто и накидывая ему на плечи. — Мог бы просто позвонить в страховую, а не геройствовать перед гопотой. Садись в мою машину, там тепло. Всю дорогу до дома они молчали. Дворники с трудом справлялись с ледяной крошкой. Андрей иногда судорожно всхлипывал — отходил адреналиновый шок. Ирина сидела молча, крепко держась за мужа обеими руками. Ей не хотелось никого целовать. Ей хотелось горячего чая и тишины. Дома пахло корицей — утром пекли булочки. На стиральной машинке лежала забытая Соней заколка. Ирина раздела мужа, укутала в плед, принесла коньяк в старой бабушкиной рюмке. Он выпил залпом и впервые за вечер посмотрел на нее трезво. — Спасибо, — сказал он. — Этот парень реально хотел разбить фару. Я думал, нас там обоих… — Спи, — оборвала она. — Завтра вызову жестянщика. Утром Андрей встал раньше обычного. Ирина вышла на кухню и замерла. Ее муж, который гвоздя ровно забить не мог, сосредоточенно шпаклевал глубокую царапину на дверном косяке — след от прошлогодней перестановки мебели. Косяк сиял первозданной белизной. Услышав шаги, он обернулся. Лицо было перепачкано белым. — Доброе утро, — смущенно сказал он. — Я подумал… раз уж машина в ремонте, хоть дом приведу в порядок. Тот самый цвет пыли нашел, кстати. Можем покрасить сегодня, если хочешь. Ирина подошла к нему. Протянула бумажное полотенце и стерла известь с его щеки. От него пахло домом, растворителем и абсолютным, ничем не прикрытым доверием. Он не умел покорять Эверест и играть на саксофоне. Он просто любил их. Ежедневно. Скучно. Надежно. До последнего вздоха. — Сегодня будем спать, — сказала она, прижимаясь лбом к его плечу. — А завтра купим ту самую краску. И новые обои. Раз уж начали. Телефон пикнул сообщением. «Ты сделала скучный выбор. Сочи прекрасен. Прощай». Ирина заблокировала номер, даже не дочитав. Море может подождать. Настоящая жизнь — вот она. Теплая, земная и абсолютно незаменимая. #рассказы #истории_о_любви