А завидовать было чему.
А завидовать было чему. Первый ажиотаж, связанный с быстрым взлётом её карьеры и популярности, остался. Ксения записывала новые песни, ездила с гастролями, давала сольные концерты и участвовала в конкурсах и фестивалях — правда, в последних чаще всего как почётный гость или член жюри. И везде, где бы она ни пела, после концерта ей неизменно приносили несколько тёмно-бордовых свежих роз. Она много раз пыталась разглядеть своего неожиданного и такого преданного поклонника в зале или среди толп людей, но ни разу так и не увидела Максима. Он был словно невидимка, дух, летающий неподалёку и оставляющий после себя лёгкий сладковатый аромат свежих цветов. И лишь однажды он напомнил о себе чем-то более существенным: между цветами была вложена визитная карточка с написанным от руки телефоном и четырьмя словами: «Если буду вам нужен». И Андрея всё же пригласили на работу в ту самую фирму «СтройГрад», куда по настоянию Ксении он всё же отправил резюме. Там его карьера довольно быстро сдвинулась с мёртвой точки. Через год он уже возглавил один из отделов огромной юридической службы холдинга, стал очень достойно зарабатывать и получил наконец возможность смотреть жене в глаза без прежней горечи. — Ксения, мне кажется, тебе надо подумать о прекращении выступлений, — вдруг заявил он. — То есть? — изумилась Ксения. — Да ты что, Андрюша? Я же певица. Я не существую без сцены. — Глупости. Ты человек и существуешь независимо от того, поёшь ты или нет. — Андрей, ты ведь это несерьёзно? — подозрительно спрашивала она. — Ну прекрати. А такие разговоры стали возникать между ними сначала изредка, потом всё чаще и чаще. Андреем двигали какие-то неподвластные ему самому чувства. Он ревновал жену к её славе, успешности, к тому радостному волнению, которое видел на её лице и в глазах после выступлений. Он ревновал её к поклонникам, которых у Ксении было в огромном количестве, хотя и понимал, что обвинять жену в неверности просто нелепо. Все эти чувства были даже сильнее жадности, которая шептала ему о потенциальном снижении доходов, если рухнет её популярность. Да, всё это было важно. Но для Андрея оказалось важнее сделать так, чтобы Ксения перестала быть звездой, в чьих лучах его собственная фигура выглядит слишком уж жалкой и ничтожной. В глубине своей эгоистичной мелочной души он понимал, что не хочет быть больше всего-навсего мужем самой Ксении Соколовой. Он хотел, чтобы из-за него Ксения Соколова всё бросила. Вот эта роль очень тешила его больное самолюбие. Наконец Андрей двинулся на решительный штурм. — Ксения, я хочу с тобой поговорить. В конце концов, ты можешь отнестись к моим словам серьёзно хоть раз в жизни. Я хочу, чтобы ты бросила сцену. Пойми наконец: мне нужна жена, а не измученная особа, вечно кочующая по стране как цыганка или артистка передвижного цирка. — Андрей, это моя профессия, моя жизнь в конце концов, — отбивалась Ксения. — И потом, я же больше ничего не умею. — Знаешь, твоя профессия от тебя никуда не денется. Кто ты там у нас по диплому? Ведь не только певица, но и преподаватель по вокалу, верно? Вот и будешь преподавать. Да на твоё имя такое количество учеников слетится, как мух на варенье, что только успевай поворачиваться. И деньги тебе всё равно будут поступать от тех же прежних твоих записей. — Андрей, ну какой я педагог? Я уже забыла, как с детьми обращаться.