— Опять кто-то забыл свои растеряхи, — проворчала она беззлобно, наклоняясь за находкой.
— Опять кто-то забыл свои растеряхи, — проворчала она беззлобно, наклоняясь за находкой. Уже собираясь захлопнуть обложку и отнести блокнот на вахту, она машинально взглянула на инициалы, выведенные на первой странице аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Л. Г.». Любопытство, разгоревшееся в один миг, пересилило осторожность. Она перелистнула страницу, вторую и вдруг замерла посреди пустой переговорной, забыв про прислонённую к стене швабру. На листках, испещрённых стрелками, датами и цифрами, была расчерчена целая сложная схема. Названия внутренних дел компании, крупные суммы денег, ведущие в явный тупик. Пометки вроде «слабое звено — склад номер два» и «через Станислава проще всего выйти на нужных людей». В углу одной из страниц красовался небольшой, но очень подробный набросок здания — до боли знакомый фасад с колоннами у входа. А рядом с ним, мелким, но чётким почерком, было приписано: «коммуникационный узел под подвалом. Проверить документы БТИ» и ниже, дважды обведённое в жирную рамку: «Отец будет доволен». У Анны от неожиданности и ужаса задрожали руки. Она перечитывала эти строки снова и снова, отчаянно надеясь, что ошиблась, что это просто черновик какого-нибудь внутреннего аудита или рабочая тетрадь юриста. Но чем дольше она вглядывалась в аккуратные схемы, тем неумолимее становилась реальность. Перед ней был не план спасения компании, а чёткий, продуманный до мелочей план её захвата. Почерк, с его характерным наклоном и манерой выводить буквы, принадлежал человеку, которому она за последнюю неделю успела начать доверять больше, чем самой себе. — Не может этого быть, — едва слышно прошептала девушка, чувствуя, как внутри всё холодеет. Позже, уже в подсобке, дрожащими пальцами она набрала в поисковике телефона имя, которое пришло ей в голову: «Николай Петрович Громов». Строчки результатов поиска ранили в самое сердце, как острый нож. Владелец конкурирующей торговой сети, скандально известный своей агрессивной политикой поглощения более мелких фирм. Отец единственного сына Ильи. Значит, тот самый Илья, что приносил ей кофе и так проникновенно говорил о том, что она не похожа на других, оказался подосланным «казачком», внедрённым в компанию её отца, чтобы развалить бизнес изнутри и подготовить почву для дешёвого поглощения. Анна медленно опустилась на низкую, неудобную банкетку, стоявшую среди швабр и вёдер, и прижала злополучный блокнот к груди, словно это могло защитить её от жестокой правды. Однако плакать и предаваться горю ей долго не дали. Едва она успела вытереть мокрое лицо грубым рукавом своего мешковатого халата, как из коридора донёсся громкий, резкий крик, от которого сердце сжалось совсем по другой, ещё более острой причине. — Да как ты посмел, щенок? — гремел по всему этажу голос Станислава Аркадьевича. — Устроил тут воровство, а теперь корчишь из себя невинность! Анна выскочила из подсобки как раз в тот момент, когда увидела разъярённого начальника отдела продаж, тыкающего пальцем в грудь бледного, растерянного Бориса. Вокруг них уже начала собираться взволнованная толпа любопытных сотрудников. — Я ничего не брал, — голос курьера предательски срывался от страха и унижения. — Я просто развожу товар по заявкам. Да я даже ключа от главного склада ни разу в руках не держал! — Ключа не держал? И совесть, видно, тоже, — не унимался Станислав, с явным наслаждением примеряя на себя роль сурового обвинителя. — На складе большая недостача, а ты последний, кто оформлял накладные перед ревизией. Я уже вызвал охрану. Пусть с тобой полиция и разбирается, если не хочешь сознаваться по-хорошему. Дождавшись, пока любопытная толпа начнёт потихоньку расходиться, а Станислав с довольным видом скроется в своём кабинете, Анна решилась подойти к Борису. Она подошла ближе, стараясь говорить как можно тише и спокойнее: