— Затем, что ты женщина, а не пациентка, — заметила свекровь. — Лежишь в больнице. Так ...
— Затем, что ты женщина, а не пациентка, — заметила свекровь. — Лежишь в больнице. Так хоть пахни собой, а не лекарствами. Мне в роддоме соседка свои духи дала. До сих пор помню, как это помогло. Потом она помолчала, разглаживая складку на покрывале. — Но это ещё не всё. У Олега уже полгода есть другая женщина. Вероника её зовут. Он собирается от тебя уходить. Только уйти хотел не с пустыми руками. Марина закрыла глаза, сердце ухнуло вниз. — Так вы знали? — Весной видела их в торговом центре. Олег ей сумку покупал, дорогую, кожаную. Я промолчала, надеялась, что одумается. А потом поняла: не одумается. Вероника эта — молодая, красивая, но с пустотой внутри. Ей нужны были не чувства, а деньги и квартира. Олег ей казался перспективным, пока она не узнала, что жильё ему не принадлежит. Голос свекрови дрогнул: — Прости меня, стыдно, что такого сына вырастила. Лариса Петровна сидела, сгорбившись, и Марина видела в ней не строгую свекровь, а уставшую женщину в возрасте. Она погладила её сухую ладонь с мозолью от напёрстка. — Вы не виноваты, и знаете, вы мне сейчас нужнее, чем когда-либо. Свекровь уехала после обеда вместе с мальчиками. Флакончик духов остался на тумбочке. Марина то и дело подносила запястье к лицу и вдыхала запах ландыша — и чего-то далёкого из той жизни, где она ещё не была ни женой, ни поваром. Она подумала о Веронике. Какая она молодая, наверное, с маникюром, в хороших сапогах, с той самой кожаной сумочкой. Марина посмотрела на свои руки и спрятала их под одеяло. Ревности не было, была обида. Тупая и тяжёлая. К четырём часам пришёл Олег с букетом. Пять красных роз в целлофане. За десять лет брака он дарил ей цветы, может быть, трижды на Восьмое марта по привычке, без особой радости. В другой руке у него была прозрачная папка с бумагами. — Привет, солнышко. Он поцеловал её в лоб. Губы были холодными. — Как ты? Врач сказал, ситуация серьёзная. Нужно кое-что решить на всякий пожарный. Ты же понимаешь, в жизни всякое бывает. Марина посмотрела на розы, воткнутые в пластиковую бутылку из-под воды. Они уже начинали опускать головки. Олег положил перед ней лист. Договор дарения. Даритель Доронина Марина Андреевна, одаряемый Сомов Олег Викторович. — Если с тобой что-то случится, мальчиков могут забрать, — перехватив её взгляд, продолжил Олег. — Опека придёт и скажет, что, мол, жилья у отца нет, а так квартира будет на мне, и никто их не тронет. Я же о них думаю, понимаешь? Он говорил таким тёплым голосом, что Марина сразу поняла: он играет на самом дорогом, что у неё было, на её страхе за детей. Спорить не было ни сил, ни смысла. Она заставила себя улыбнуться. — Хорошо, Олег, я подпишу. Только при нотариусе, чтобы всё было правильно, без ошибок. — Конечно, — оживился Олег. — Я найду нотариуса. — Не надо, я сама договорюсь. Приходи завтра после обеда. Олег ушёл довольный, даже забыл забрать папку. Марина положила договор под подушку и долго лежала, слушая, как стучит в висках кровь. За окном темнело. В соседнем корпусе одно за другим загорались окна. Марина достала договор, перечитала его и снова спрятала. Она понимала, что просто тянет время. Завтра Олег придёт со своей тёплой улыбкой, и нужно будет что-то делать. А что, кого просить о помощи? Юристов она не знала, денег на них не было. Подруги давно разбежались по своим семьям, и в этот момент она почувствовала себя по-настоящему одинокой. Продолжение завтра ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ВТОРОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА