«Омниссия просвети!» при втыкании кабеля – необязательно, но техножрецы делают и то, и ... — 3 июня 2026 г. в 09:28:19.928
«Омниссия просвети!» при втыкании кабеля – необязательно, но техножрецы делают и то, и другое священнодействием. В рассказе Борхеса «Лотерея в Вавилоне» существует Тайная Компания (Лотерея), которая начиналась как обычное азартное предприятие. Со временем она расширяет сферу влияния: сначала разыгрываются деньги, затем – удача и неудача, затем – позор или почести, а на финальном этапе – сами действия, мнения и даже решения. Компания становится единственной реальностью, управляющей всем: судом, назначениями, жизнью и смертью. Правила Лотереи никто не знает полностью – они частично секретны, частично бесконечно сложны, а некоторые публикуются, но задним числом оказываются недействительными. Сами основатели Компании давно умерли или растворились в её механизмах. И сами механизмы смешались с естественным, стали одним целым с ним. На самом деле, эти механизмы никогда и не были чем-то отдельным. Они просто выделялись раньше из-за того, что люди помнили, что это продукт, а не естественный рельеф. А потом это поросло историей. Это как мусорные горы, стены, курганы, строения, которые со временем зарастают травой и становятся естественным ландшафтом. Культура работает так же: вот было произведение, но его растянули на цитаты и мысли, интегрировали в культуру, обрастили естественными когнитивными искажениями и привычками мышления и речи, и вот это уже народное достояние, впитанное с молоком матери, почти биологическое. Тут в целом стоит сказать, что все, что касается языка, людям привычнее выделять в отдельную категорию. Но на самом деле даже сам язык неотделим от мозга, это его часть, а не отдельный феномен. Ощущение отделенности рождается из эмерджентного свойства общества людей. Свойства отдельных людей рождает фон, который миллионы раз отражается эхом в них, меняет их, создает новые свойства, эти свойства излучаются и так меняют все: что, где и по каким правилам будет «реверберировать». Этот процесс длится тысячи лет. Люди рождаются и умирают, а хор не замолкает никогда. Он втягивает новых людей в себя, формирует их, а потом сам меняется от их новых голосов. Если смотреть на мир так, то теории заговора начинают выглядеть наивными. Они предполагают, что существует группа людей, которые не просто хотят извлечь выгоду из кризиса, а способны этот кризис надёжно и предсказуемо вызвать. Но для этого нужно понимать всю систему как свою собственную мастерскую, знать все обратные связи, предвидеть случайные помехи и действия миллионов других людей. Опыт показывает обратное. Кризисы естественны для любой системы, которая слишком велика, чтобы её кто‑то полностью контролировал. В такой системе постоянно что‑то ломается, потому что старые слои мешают новым, а новые создают напряжение в старых. Тот, кто управляет, не чинит корень проблемы. Он просто затыкает очередную дыру подручными средствами, добавляет новый конвейер в обход перегруженного, приклеивает скотчем треснувшую деталь. Остановить машину и разобрать её до основания нельзя. Слишком много людей и процессов зависят от того, что машина работает прямо сейчас, пусть и плохо. Поэтому каждый шаг по улучшению системы оказывается временной заплаткой, которая через год сама станет частью проблемы. И так продолжается веками. Система никогда не выключалась, и ни у одного поколения не было возможности изучить её целиком, потому что, пока ты изучаешь один узел, остальные меняются. Вся конструкция давно превратилась в лабиринт, который можно только обслуживать, но не перепроектировать. Любые глобальные проекты, любые попытки перестроить систему по новой логике почти всегда проваливаются, потому что упираются в непонимание того, как на самом деле связаны между собой все элементы. И успешные реформы, если они случаются, это по большей части не триумфы инженерной мысли, а удачные «догадки», детерминированные логикой эволюции самой машины, которая и породила «догадавшегося» человека. При этом никто не может гарантировать, что в следующий раз те же «догадки» сработают снова.