читаешь, ты вспоминаешь всех тех людей, которые в подобное верят и ждут, когда им начну... — 28 мая 2026 г. в 13:30:00.466
читаешь, ты вспоминаешь всех тех людей, которые в подобное верят и ждут, когда им начнут давать все, чего они захотят, за красивые глаза. И в итоге появляется противоположная идея, что вот эта красивая притча на самом деле порождает уродство. Человек создает для себя удобное искажение: он решает ничего не делать для повышения собственной ценности, а вместо этого просто верит, что где-то есть люди, которые оценят его «по достоинству», и начинает ругать мир и окружающих за то, что они недостаточно его понимают. Когда появляется другая мысль, уставшая от этого искажения и порожденной им дезадаптивности, она создает идею, которая борется с изначальной мыслью, вместо того чтобы бороться с самим искажением. В результате этого как раз и возникает диалектическое движение. Нечто подобное работает и в политике, когда создаются законы. В итоге получается бесконечное движение несовершенств. Реакция, антитезис, в некотором смысле тоже была правильной и указывала на некую иную верную мысль. Но из-за того, что она боролась с первой, более древней мыслью, а не с ее искажением, она отодвигает эту первую мысль, заставляет людей ее забыть. Позднее у этой мысли снова появляется шанс вернуться просто потому, что она тоже была истинной, но оказалась скрыта искажением. То же самое работает и в психологии, и в литературе. Существуют искажения, проросшие поверх действительно полезных, истинных мыслей, которые родились как озарение. Человек приходит к озарению, и из этого рождается истина, а затем поверх этого озарения прорастают искажения, которые уже не ощущаются как озарение — они чувствуются как какое-то серое анестезирующее поползновение. Вероятно, именно по этой разнице в ощущениях, по тому, что светит, а что покрывает сумраком, можно отличать «истину» от «искажения» в своих мыслях. В жизни мысли есть такой мотив, что ответ все время ускользает. То есть ты вроде бы что-то поймал, но она снова тебя уходит. Это можно объяснить, конечно, тем, что, когда ты пытаешься понять, твоя картина, понимание, становится частью того, что ты хочешь понять и тем самым меняется и никогда не соответствует сама себе. Это как пытаться отодвинуть воду рукой, чтобы обнажить дно: вода вокруг сразу же заполняет пустоту, и только очень резкое и сильное движение на время открывает то, что скрыто на дне. Это можно сравнить со стрижкой ногтей, с повторяющейся гигиеной. Вероятно, решение тут в том, чтобы озарения перестали быть вспышками света и стали ровным, ярким пламенем. Новое всегда оказывается таким же неполным, как и старое. Но при этом оно и сохраняется из-за эмоциональности и появляется тоже из-за эмоций. Поэтому диалектика повсюду, по-другому мышление не работает. Даже те, кто отвергает диалектику, просто не замечают того, что они не могут мыслить не диалектически. Но это также говорит о том, что диалектика не описывает мир, она описывает мышление. И объективная картина, истинная картина – не диалектическая. Правда мы такую недиалектическую картину не можем себе даже представить. Здесь все так же, как с голосом древнего предка внутри: нет ничего вне его контекста, он – корень и фундамент, даже если дезадаптивен.