— Мама желает нам добра, — сказал муж. Утром я швырнула ему список подарков и подала на...
— Мама желает нам добра, — сказал муж. Утром я швырнула ему список подарков и подала на развод Бордовая записная книжка из дешевого кожзама валялась под банкеткой. Тамара Васильевна забыла её десять минут назад. Ольга подняла книжку. Страницы раскрылись на закладке. Внутри был список. Аккуратный, педантичный почерк свекрови. Подарок Ольке на юбилей. Сервиз с трещиной на супнице. Скидка 70%. Отдала 1200 рублей. Не заметит. Оля замерла. Вдохнула спертый воздух коридора. Пальцы похолодели. Фен на Восьмое марта. Сгорел у Ленки, перепаяли в сервисе за 300. Оленьке пойдет. Всё равно волосы жидкие. Десять страниц. Три года скрупулезных записей. Ольга медленно опустилась на пуфик. В ушах шумела кровь. Она читала и не могла остановиться. Каждая строчка била наотмашь. Плед синтетика. Вызывает аллергию. Купила на развале за 450. Скажу, что шерсть ламы. Пусть чешется. Пять лет брака. Пять лет Оля верила в заботу этой женщины. Тамара Васильевна всегда дарила подарки с помпой. Накрывала столы. Приглашала родню. И громко объявляла стоимость. В прошлом году на годовщину свадьбы свекровь вручила Ольге золотой браслет. Тот лежал в бархатной коробке. Оля тогда чуть не расплакалась от благодарности. Она сама купила свекрови на юбилей путевку в санаторий за сто пятьдесят тысяч. Из своих личных накоплений. Ольга судорожно перелистнула страницу. Нашла нужную дату. Май прошлого года. Браслет Ольге. Медная штамповка с Алиэкспресса. Цена 350 рублей. Коробку взяла от старых часов. Пусть носит, дура деревенская. Ногти Оли впились в ладони. Кожа побелела. Пять лет её публично унижали. Пять лет ей всучивали мусор. А она благодарила. Она обнимала эту женщину. Она улыбалась. Щелкнул замок. На пороге появился Илья. Муж бросил ключи на тумбочку. Стянул кроссовки. — Мама ушла уже? — спросил Илья. — Ушла, — глухо ответила Оля. — Чего ты в темноте сидишь? — Читаю. Ольга протянула мужу открытый блокнот. Илья нахмурился. Взял книжку. Пробежался глазами по строчкам. Его лицо не изменилось. Ни капли удивления. — И что это? — ледяным тоном спросила Оля. — Ну записи, — пожал…