— Куда он уходит? — спросила дочка. Через минуту я вызвала такси и поехала за ним
— Куда он уходит? — спросила дочка. Через минуту я вызвала такси и поехала за ним — Мам, а папа опять в полночь в гараж пойдет? — спросила Катя, ковыряя вилкой оливье. Тарелка звякнула о стеклянный стол. Я замерла с ножом в руке, глядя на запотевшее окно, за которым падал редкий предновогодний снег. — В какой гараж, Кать? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный плотный ком. — У него машина у подъезда стоит. — Ну как в какой, — девочка пожала плечами, не отрывая глаз от экрана планшета. — Который год на Новый год уходит. К дяде Сереже. Ну, к первому мужу твоему. В комнате пахло мандаринами и жженым сахаром. На плитке доваривалась картошка для второго салата. На часах было девять вечера тридцать первого декабря. Пять лет назад мы поженились с Олегом. Пять лет он каждый раз в одиннадцать часов вечера надевал пуховик, брал ключи и говорил, что у соседа по гаражу прорвало трубу, заклинило замок или рухнула крыша. Каждый год я сидела одна с ребенком, подогревая утюгом остывающее мясо и веря в мужскую дружбу. — Катя, повтори, что ты сказала, — тихо произнесла я, опуская нож. — Ой, мам, ты чего, — девочка наконец подняла голову. — Все же знают. Тетя Марина из бухгалтерии еще в прошлом году смеялась, когда мы в гости заходили. Говорит: «Ой, ваш Олег мастер маскировки, опять к Светке своей укатил куранты слушать, у них же двое общих пацанов, бросить не может». Стекло на кухне слегка вибрировало от басов чужой музыки за стенкой. Олег: Задержусь у гаражей, замок примерз напрочь, выручаю Серегу. Буду к часу. Не скучай! — 22:15 Я посмотрела на экран телефона, лежащий на столе. Сообщение пришло ровно три минуты назад. Тот же текст, что и год назад. И два года назад. Слово в слово. Даже запятые на тех же местах. — Мам, ты куда? — крикнула Катя в спину, когда я резким движением сорвала…