— Это всего лишь медицинские расходы, — заявил муж. Через час я подала на развод
— Это всего лишь медицинские расходы, — заявил муж. Через час я подала на развод — Ира, это всего лишь медицинские расходы, хватит истерить, — сказал Олег, не отрывая глаз от монитора. Я дважды нажала кнопку сброса на электрочайнике, хотя вода в нем уже давно кипела и щелкала пластиком. — Всего лишь? Двести пятьдесят тысяч рублей за один перевод, Олег? На счет женщины, с которой ты развелся три года назад? Он тяжело вздохнул, медленно повернулся на стуле и посмотрел на меня так, будто я требовала отдать ему почку. — У Вики рецидив. Опухоль дает осложнения на зрение. Если срочно не сделать операцию в платной клинике, она ослепнет. У нее маленький ребенок, между прочим. — У нее есть новый муж, родители и страховка! А мы третий месяц едим макароны по акции, потому что ты урезал бюджет на еду! — Она мать моего первого ребенка, Ира. Я не мог остаться в стороне. — А я кто? Мебель в прихожей? — Не драматизируй. Олег, деньги пришли. Спасибо огромное. Ты единственный, кто не бросил в трудную минуту. Я перед тобой в долгу. — 14:12 Не пиши мне с этого номера, Катя видит уведомления. — 14:15 Главное, чтобы Вике сделали операцию, остальное неважно. — 14:16 Я положила телефон экраном вниз на линолеум. Экран моргнул и погас. В прихожей пахло дешевым стиральным порошком и сыростью от дождевика, который Олег поленился повесить на сушилку. Я подошла к шкафу-купе, открыла нижний ящик с инструментом, где он хранил старые квитанции и чеки. Под пачкой гарантийных талонов на перфоратор лежал плотный конверт из крафтовой бумаги. Внутри — выписка по ссудному счету и договор банковского вклада на имя бывшей жены, Виктории Сергеевны М. Сумма накоплений за последние четырнадцать месяцев составляла ровно один миллион двести тысяч рублей. Холодный воздух из форточки коснулся коленей. Я пересчитала листы. Четыре перевода по триста тысяч. Последний — вчера вечером, пока я мыла посуду после ужина с жареной картошкой. Олег заглянул в…