— Эти деньги для племянницы, ты о ней не знал, — отрезала жена. В тот же вечер я выстав...
— Эти деньги для племянницы, ты о ней не знал, — отрезала жена. В тот же вечер я выставил её вещи Я подцепил ногтем край треснувшего защитного стекла на старом планшете жены. Экран моргнул и засветился. В центре висело уведомление от банковского приложения. Исходящий перевод. 45 000 руб. Получатель: Дарья В. Сообщение: На репетиторов, малышка. Не отказывай себе ни в чем. Мой палец завис над стеклом. Какая еще Дарья? У Алины нет ни племянниц, ни сестер, ни кузин. Мы женаты четыре года, и я знаю всю ее немногочисленную родню наизусть. Я провел пальцем по экрану, открывая шторку уведомлений. Система запросила сканирование лица. Камера моргнула красным — Алина добавила мое лицо в настройки еще год назад, чтобы мне было удобнее оплачивать доставки продуктов. Приложение открылось. Я нажал на вкладку истории. Списки операций поползли вверх. Тридцать тысяч. Сорок. Еще двадцать пять. Переводы совершались стабильно, два-три раза в месяц. Я открыл фильтр, вбил имя «Дарья В.» и запросил выписку за последние полтора года. Цифра на экране заставила меня дважды моргнуть. 840 000 рублей. Почти миллион ушел неизвестной девице. Входная дверь хлопнула. Щелкнул замок. Алина вернулась из супермаркета. Я бросил планшет на диван. Встал. Прошел в прихожую. Жена стягивала кроссовки, пытаясь удержать в руках тяжелые пластиковые пакеты. — Макс, помоги, — она тяжело выдохнула. — Там по акции курица была, я сразу три килограмма взяла. Заморозим на месяц вперед. — Я помогу, — ровным голосом сказал я. — Сначала скажи. Кто такая Даша? Алина замерла. Пакет выскользнул из ее пальцев. Дешевая упаковка макарон «Красная цена» выпала на линолеум с сухим треском. — Какая Даша? — она не смотрела мне в глаза. — Дарья В. Которой ты час назад перевела сорок пять тысяч рублей. На репетиторов. Жена медленно разогнулась. На ее лице не было удивления. Только плотно сжатые губы и взгляд человека, которого приперли к стенке. — Ты лазил в моем планшете? — ее тон мгновенно стал жестким. — Я снял с него разбитое стекло. Засветилось…