— Я твои золотые серьги в ломбард снесла, — заявила свекровь. Через час я собрала вещи ...
— Я твои золотые серьги в ломбард снесла, — заявила свекровь. Через час я собрала вещи и уехала — Я твои золотые серьги в ломбард снесла, — прохрипела свекровь с кровати. Чашка с куриным бульоном выскользнула из моих рук. Фарфор со звоном ударился о край тумбочки. Горячая жижа залила старый линолеум. Осколки разлетелись по всей комнате. — Что вы сказали? — я не поверила своим ушам. — То и сказала, — Антонина Марковна скривила сухие губы в улыбке. — Еще в среду. Светка приходила, я ей отдала. Мои руки затряслись. Это были мамины серьги. Единственная память. Я хранила их в шкатулке на верхней полке. — Зачем? — только и смогла выдавить я. — Мне на лекарства не хватает, — нагло заявила старуха. — Ты же жмешь копейку. А мне в клинику платную надо. Я опустилась на колени. Начала собирать осколки дрожащими пальцами. Жирный бульон пачкал домашние брюки. — Я трачу на ваши таблетки сорок тысяч каждый месяц, — жестко сказала я. — Моя зарплата уходит на ваши капельницы. — Мало тратишь, — хмыкнула Марковна. — Ты обязана. Мы семья. — Где квитанция из ломбарда? — я поднялась с пола. — Выкинула, — старуха отвернулась к стене. — Иди отсюда, Леночка. Голова от тебя болит. Я бросила мокрую тряпку в таз. В груди клокотала ярость. Я терпела эту женщину тринадцать лет. Тринадцать лет брака с Виктором. Тринадцать лет унижений, придирок и упреков. А теперь она просто обокрала меня в моем же доме. — Я сейчас позвоню Вите, — я достала телефон из кармана. — Звони, — засмеялась Марковна. — Мой Витенька тебе быстро рот заткнет. Я нажала кнопку вызова. Гудки шли бесконечно долго. Наконец трубка щелкнула. — Чего тебе, Лена? — голос мужа был раздраженным. — Твоя мать украла мои серьги, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Ты опять начинаешь? — рявкнул Виктор. — У человека онкология. Она на грани. А ты со своими побрякушками! — Это мамины…