— Эта женщина обошлась мне в 840 тысяч, — прочитала я в блокноте бывшего. Теперь я не з...
— Эта женщина обошлась мне в 840 тысяч, — прочитала я в блокноте бывшего. Теперь я не знала, что с этим делать — Итого, за семь лет брака, эта женщина обошлась мне в 840 500 рублей упущенной выгоды, — я прочитала вслух. Слова на плотной бумаге расплывались. Руки мелкой дрожью отдавали в плечи. Черный кожаный блокнот лежал на коробке с посудой. Я нашла его за батареей. Мы съезжали. Точнее, съезжала я. В этом июле две тысячи двадцать шестого года наш развод наконец-то стал финальным. Я собирала остатки вещей. Уронила пульт от кондиционера. Полезла за ним. Нащупала пыльную обложку. Я открыла блокнот на случайной странице. Увидела свое имя. — Ксюша опять купила дешевый сыр, — гласила запись от десятого февраля прошлого года. — Специально травит меня. Экономит на моем здоровье. Разница в сто рублей! Отложу эту сумму в счет морального ущерба. Я моргнула. Потерла глаза. Перевернула страницу. — Восьмое марта. Пришлось подарить Ксении цветы. Три тысячи на ветер. Она даже не улыбнулась искренне. Записал в долг. Какой долг? Кому долг? Я лихорадочно листала плотные страницы. Весь блокнот. От корки до корки. Это был бухгалтерский гроссбух. Мой бывший муж Антон вел счет каждому моему вздоху. Каждой крошке на столе. Он считал, сколько электричества я трачу, пока сушу волосы феном. — Она сушила голову целых пятнадцать минут! — жаловался дневник. — Опять назло мне. В груди клокотал нервный смех. Семь лет. Мы прожили вместе семь лет. Мы пополам платили за эту чертову квартиру. Мы скидывались на еду. На отпуск. На бензин. А он сидел по вечерам в туалете и строчил на меня жалобы. Кому? Самому себе? Господу Богу? Обществу защиты угнетенных мужей? Я услышала щелчок замка. Антон вошел в прихожую. — Ксюха, ты скоро? — крикнул он с порога. — Грузчики будут через час. Я быстро сунула блокнот под свитер. Вышла в коридор. — Почти всё, — мой голос предательски дрогнул. Антон стоял в чистой белой рубашке. Идеально выглаженные брюки. Лицо спокойное. Благородный страдалец. Он…