НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 56 — 26 июня 2026 г. в 10:03:00.276
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 56 Полина давно перестала считать часы. Она просто жила рядом с операционным столом. Подавала инструменты, готовила перевязочный материал, помогала врачам. Иногда ей казалось, что она существует только для того, чтобы в нужный момент подать зажим или стереть пот со лба хирурга. В ту ночь работа закончилась далеко за полночь. Последний раненый был прооперирован. Последний шов наложен. Кирилл Павлович наконец тяжело опустился на стул. Полина тоже чувствовала себя совершенно разбитой. Ноги дрожали от усталости, глаза слипались сами собой. Она буквально рухнула на пустующую кровать в одной из палат. Ей казалось, что сил не осталось совсем. Голова едва коснулась подушки, и девушка провалилась в сон. Сколько прошло времени, Полина не знала. Ей казалось, что она только закрыла глаза, и тут кто-то осторожно тронул её за плечо. — Полина... Вставай. Над ней склонилась старая санитарка. — Полина, дочка, вставай. Нужно в операционную. Полина с трудом подняла голову. Тело ломило так, будто её саму всю ночь оперировали. Она повернулась к окну. За стеклом уже светлело. Над крышами занимался рассвет. «Значит, я всё-таки спала», — мелькнуло у неё в голове. — Что случилось? — хрипло спросила она. — Четверых привезли, — ответила санитарка. — Один совсем плохой. Не выживет, наверное. Полина сразу села. Сон слетел мгновенно. — А где доктор? — Уже в операционной. Она поднялась с кровати. Ноги протестующе заболели, но времени обращать внимание на боль не было. Полина быстро подошла к умывальнику, плеснула в лицо ледяной водой. От холода перехватило дыхание. Она тщательно вымыла руки и почти бегом направилась в операционную. Кирилл Павлович уже работал. Полина вошла молча, как входила сотни раз до этого. Надела халат, подошла к столу и заняла своё место рядом с хирургом. Нескольких секунд ей хватило, чтобы понять: санитарка говорила правду. Пациент был очень тяжёлый. - Горел в танке, - тихо прошептал Кирилл Павлович и сосредоточился на работе. Полина привычным движением подала инструмент. Зажим. Иглу. Бинт. Открытый перелом руки удалось прооперировать сравнительно быстро. По меркам госпиталя это действительно было быстро. Санитары осторожно перекладывали пациента на носилки. За соседним столом работала вторая бригада, а у Кирилла Павловича и Полины наступили редкие минуты передышки. И между двумя тяжёлыми случаями они были почти роскошью. Полина устало опустилась на стул возле стены. Спина болела от напряжения, ноги гудели так, словно она весь день шла пешком по фронтовым дорогам. Кирилл Павлович снял очки, устало потёр переносицу и тоже на несколько секунд прикрыл глаза. Раненого уже выносили из операционной. Полина проводила его взглядом. Голова бойца была забинтована. И только сейчас она решилась спросить: — Кирилл Павлович... а что у него с глазами? Хирург посмотрел на закрывающуюся дверь. — Будем надеяться, что зрение сохранится. Основной ожег на лбу. Лицо должно остаться без шрамов. Полина вздохнула с облегчением. Однако хирург вдруг покачал головой. — Хотя знаешь... Он посмотрел в сторону двери, за которой сейчас увозили раненого. — С такими ожогами тела про лицо уже можно не думать. Голос его стал тихим и очень усталым. — Если выживет — уже будет чудо. А с каким лицом... это уже не так важно. Полина опустила глаза. Она слишком хорошо понимала, что он имеет в виду. За последние месяцы она видела столько молодых лиц, искалеченных войной, что давно перестала удивляться. Но привыкнуть к этому всё равно не могла. В операционной опять задвигались санитары. На стол уже перекладывали следующего бойца. Полина бросила быстрый взгляд и сразу поняла: случай тяжёлый. Кирилл Павлович поднялся первым. Усталость словно осталась сидеть на стуле вместо него. Он посмотрел на Полину и слабо улыбнулся. — Ну что, Полина Фроловна, пойдём поработаем ещё немножко? Она тоже поднялась. Ноги тут же напомнили о себе резкой болью. После ранения они никогда не позволяли забыть о случившемся. Иногда боль была тупой и терпимой. Иногда пронзала т