ГОРЬКИЙ МЁД 4 — 22 июля 2026 г. в 10:00:08.798
ГОРЬКИЙ МЁД 4 Воронок уже стоял у ворот — горячий, настороженный, с чуть приподнятой головой. Тимофей держал его под уздцы. — Готов, барин, — сказал он. Александр без лишних слов вскочил в седло. Тихон тоже легко сел на своего коня. — Ну что, — сказал он с улыбкой, — покажем им дорогу? Александр лишь слегка тронул повод. И в следующую минуту оба дали волю лошадям. Сначала — сдержанно, по дороге, потом — быстрее, шире, уже не глядя ни на повороты, ни на колеи. Поле открылось перед ними, и кони сами потянулись в разгон. Ветер ударил в лицо. Земля пошла под копытами ровно и стремительно. Александр почувствовал, как в груди поднимается забытое ощущение — лёгкость, сила, почти радость. Мысли отступили, уступив место движению, ритму скачки, горячему дыханию коня. — Ну же! — крикнул Тихон, вырываясь вперёд. Александр нагнал его. Они шли рядом, потом один чуть опережал другого — без злости, без расчёта, а с тем азартом, который знаком ещё с юности. И вдруг Александру показалось, что ничего не изменилось. Что нет ни тяжёлых бумаг в кабинете, ни молчаливого дома, ни тревог. Что он снова тот же, каким был когда-то — лёгкий, уверенный, свободный. Перед ними мелькнул край леса, потом дорога пошла вдоль него, и кони, разгорячённые, не сбавляли хода. Наконец Александр слегка натянул повод. — Довольно… — сказал он, переводя дыхание. Тихон тоже придержал коня. Некоторое время они ехали молча, давая лошадям остыть. — Помнишь? — спросил вдруг Тихон. — Помню. — Тут же… мы когда-то… — Да, — коротко ответил Александр. Оба улыбнулись. — Тогда у тебя был рыжий мерин, — продолжал Тихон. — А ты всё жаловался, что он ленится. — А ты уверял, что он умнее меня, — заметил Александр. — И был прав! Они рассмеялись — легко, беззаботно. Тишина снова опустилась — уже другая, спокойная. — Ты давно в Медовой? — спросил Александр. — Около года. — И не тянет обратно в столицу? Тихон пожал плечами. — Бываю там иногда. Но жить там постоянно — нет. Здесь лучше. А вот родители оттуда практически, не выезжают. Имение Медниковых было небольшое — всего три деревни. Когда-то это казалось малым. Теперь же мысль об этом невольно вызвала у Александра тихую, почти незаметную усмешку. Он отвернулся, чтобы Тихон не заметил. Они повели лошадей шагом вдоль лесной опушки. Здесь было тише. Солнце пробивалось сквозь редеющие берёзы, ложилось на жёлтую траву, на тёмные стволы, на дорогу, уходившую к Медовой. Тихон шёл рядом, держа повод небрежно, по-домашнему. Он всё ещё улыбался, но улыбка его стала мягче. — Я как только узнал, что ты воротился в Калитино, тотчас прискакал, — сказал он. — Не мог дождаться случая. Очень рад тебя видеть, братец. Александр взглянул на него. — И я рад. — Да ты говоришь так, будто тебе радоваться теперь запрещено. — Отвык, может быть. — От радости? — От праздности. Тихон посмотрел на него с любопытством. — Вот как. Значит, ты уже весь в делах? Александр слегка усмехнулся. — В делах. — И что же ты делаешь? — Разбираюсь. — С чем? Александр немного помолчал. Перед ним стоял тёмный край леса, за спиной — открытое поле, а дальше, за полем, дом, к которому всё равно нужно было возвращаться. Он мог ответить уклончиво. Мог сказать: «пустяки», «обычные хлопоты», «посмотрим». Так говорят из приличия, когда не желают впускать чужого человека в свои беды. Но Тихон не был чужим. — С делами отца, — произнёс Александр . — И должен тебе признаться: обстоят они не лучшим образом. Тихон перестал улыбаться. — Плохо? — Да. — Очень? Александр наклонился, поднял сухую ветку с дороги и тут же бросил её в сторону. — Хуже, чем я думал. Тихон молчал. Он никогда не торопил с ответом. Это Александр хорошо помнил ещё с детства: Тихон мог говорить шумно, смеяться громко, спорить до хрипоты, но если дело касалось настоящей беды, он умел слушать. — Матушка долго держала всё на себе, — продолжал Александр. — Слишком долго. А теперь ей тяжело даже вникать в хозяйство. Я приехал, открыл бумаги и увидел… — он коротко усмехнулся, без веселья, — увидел, что управлять, по правде сказат