ГОРЬКИЙ МЁД 3 — 22 июля 2026 г. в 06:06:00.748
ГОРЬКИЙ МЁД 3 Начало Михаил Петрович вертел в руках письмо. Бумага была простая, почти грубая, с неровной складкой и поспешно наложенной печатью. Письмо пришло из имения покойного брата — из Калитина. Он давно уже не получал оттуда никаких известий. Он прочёл его один раз — внимательно, медленно. Потом перечёл снова. Мария Григорьевна писала сдержанно, почти сухо. Ни жалоб, ни лишних слов. Только просьба — позволить им с сыном приехать в Петербург и некоторое время пожить в его доме. Михаил Петрович задумался. После смерти Ильи Мария действительно исчезла. Не приезжала, не писала, не напоминала о себе. И это молчание казалось тогда естественным: кто-то уходит в жизнь, кто-то — в тень. Он не искал её, не звал — и не ждал, что однажды письмо всё же придёт. Он снова взглянул на подпись. «Мария Григорьевна Неретина». Рука у неё, видно, не дрогнула. Он аккуратно сложил письмо и постучал в колокольчик. — Попросите ко мне Софью Васильевну. Слуга бесшумно вышел. Кабинет оставался тем же — просторным, спокойным, с высокими окнами, с тяжёлой мебелью, с картинами и старыми портретами, в которых жила память о людях, не знавших ни нужды, ни сомнений. Всё здесь было устроено прочно, с тем расчётом на долгую жизнь, который передаётся по наследству вместе с именем. Софья Васильевна вошла не торопясь. — Вы звали меня? — Да. Он подал ей письмо. Она прочла быстро, почти не задерживаясь на строках. — Кто это? – спросила она, хотя прекрасно знала о Марии. Но Михаил Петрович отнесся к этому спокойно. — Мария Григорьевна. Вдова моего брата. — А… — протянула она, возвращая письмо. — Та самая. Он не ответил. — И что же? — спросила она. — Они приедут к нам. Софья Васильевна чуть приподняла брови. — Приедут? — Я не вижу причины отказать. Она прошлась по комнате — медленно, сдержанно. — Они просят погостить, — сказала она. — Это не на день и не на два. — Вероятно. — Вы понимаете, что это значит? Он посмотрел на неё спокойно. — Это значит, что жена и сын моего покойного брата будут жить в нашем доме. Софья Васильевна остановилась. — Михаил… — сказала она чуть тише, — зачем нам такие гости? Он не сразу ответил. — Потому, что это мои родственники. — Родственники, — повторила она, — которые живут в деревне… и, насколько я слышала, живут совсем небогато. Он чуть нахмурился. — И что из этого? — Из этого следует, что их появление может быть… — она сделала паузу, — не вполне уместным. — Не вполне уместным? — переспросил он. — В нашем положении, — спокойно пояснила она, — нужно быть осторожными. С нами знаются важные особы. И тут вдруг … бедные родственники. Вы сами знаете, что люди замечают всё. Михаил Петрович поднял на неё глаза. — Софья, ты забыла, что это сын моего родного брата, - Михаил Ильич почувствовал раздражение и незаметно перешел на «ты». Она выдержала его взгляд. — Я ничего не забыла. — И во-вторых, — продолжал он, уже твёрже, — мой батюшка отдал мне большую долю наследства. Он произнёс это не громко, но с той ясностью, которая не допускает возражений. — Благодаря этому мы живём так, как живём. Софья Васильевна улыбнулась — тонко, чуть насмешливо. — Мы живём так потому, что вы сумели приумножить то, что получили. К тому же, не забывайте о моем приданном. Она чуть склонила голову. — Если Илья Петрович этого не сделал, то… вероятно, не смог. — Довольно, — оборвал жену Михаил Петрович. Он не повысил голоса, но в нём появилась твёрдость. — Не будем обсуждать моего покойного брата. Наступила короткая пауза. Софья Васильевна отвернулась к окну, словно ей нужно было время, чтобы отступить от сказанного. — Я не говорю ничего дурного, — произнесла она уже спокойнее. — Я только хочу понять, к чему это нас приведёт. — Ни к чему, — ответил он. — Нашему положению Мария Григорьевна никак не навредит. Он взял письмо со стола и слегка постучал им по ладони. — Приедут — поговорим, посмотрим. Возможно, чем-то сможем помочь. По крайней мере, она просит только о визите. Он помедлил. — Я не вижу причины отказать. Софья Васильевна снова посмотрела на него. Взгляд его б