ГОРЬКИЙ МЁД 158 ...
ГОРЬКИЙ МЁД 158 Особенное внимание ТИхон уделял пасеке. Он решил расширять её. Количество ульев росло. Он сам следил за тем, как идёт дело, сколько получают воска, сколько мёда можно продать, что остаётся для хозяйства. Связь со свечным заводом в городе стала постоянной. Воск уходил большими партиями, и завод охотно держался за надёжного барина. В своей городской лавке продавали мёд. Доход шёл ровно, уверенно, и Тихон Константинович всё чаще оставался доволен цифрами. Однажды он вернулся с пасеки поздним вечером. Наденька уже сидела в гостиной с гувернанткой. — Где вы были, папенька? — спросила она. — Работал. — На пасеке? — На пасеке. — А зачем у вас так много пчёл? Тихон снял перчатки и улыбнулся. — Чтобы вы ни в чём не нуждались. Пчелы дают мёд и воск, а это деньги. Гувернантка подняла глаза. Наденька рассмеялась. — Мне не нужны пчёлы. — Сейчас не нужны. Потом поймёте их ценность. — А зачем мне много денег? Он на мгновение стал серьёзным. — Чтобы вы могли жить так, как захотите. Девочка явно не поняла и снова занялась игрушкой. А Тихон ещё долго смотрел на неё. Он хотел, чтобы у этой девочки никогда не было необходимости соглашаться на унижение ради денег, зависеть от чьей-то милости, считать каждый рубль и думать, примут ли её в том или ином доме. Наденька должна была войти во взрослую жизнь обеспеченной. Очень обеспеченной. Эта цель становилась почти навязчивой. Тихон расширял не только пасеку. Он внимательнее занялся зерном, продажей хлеба, полями. Там, где можно было увеличить доход без ущерба хозяйству, увеличивал. Медовая крепла. Большая Медовая и Малая Медовая давали хороший доход. Мелькали годы, хозяйство становилось всё устойчивее, а Тихон всё чаще представлял то время, когда Наденька вырастет. Иногда эти картины были удивительно подробными. Петербург. Большой дом. Наденька уже взрослая. Он входит вместе с ней в гостиную, где собирается общество, и видит, как на девушку оглядываются. Не потому, что она богата. Нет. Потому что воспитана. Хорошо говорит. Знает, как держаться. Не теряется. И красива. Ему хотелось однажды привезти её в столицу не как неизвестную воспитанницу провинциального помещика, о происхождении которой станут шептаться по углам, а как барышню, к которой никто не посмеет отнестись пренебрежительно. Из этих мыслей вырос новый замысел. Дом в Петербурге. Сначала идея казалась слишком далёкой. Потом Тихон начал относиться к ней всерьёз. За годы, пока Наденька подрастает, можно накопить достаточно, чтобы купить хороший дом в столице. Не огромный дворец — в этом не было необходимости. Но достойный дом, где можно будет принимать гостей, куда она войдёт хозяйкой. Однажды вечером девочка спросила: — Дядюшка, а Петербург далеко? — Далеко. — А мы туда поедем? Тихон посмотрел на неё. — Поедем. — Когда? — Когда вы станете большой барышней. — Совсем большой? — Совсем. Она задумалась. — А у нас там будет дом? Вопрос был совершенно детским, но Тихон вдруг улыбнулся. — Будет. — Наш? — Ваш. Наденька рассмеялась. — А вы где будете жить? — Если позволите, с вами. Она бросилась к нему. — Папенька, позволю! Он прижал её к себе и тихо сказал: — Вот и договорились. Время от времени Тихона Константиновича волновал еще один вопрос. Надежда Матвеевна носила фамилию Полуниных не случайно. Полунины действительно приходились Медниковым дальней роднёй, небогатой и не особенно влиятельной. Тихон с самого начала понимал: когда Наденька станет взрослой, одной фамилии может оказаться недостаточно. Появятся вопросы. Захотят знать родителей, родство, происхождение. И тогда придётся договариваться. Он заранее продумывал это без особой тревоги. Полунины были людьми небогатыми. Если понадобится их участие, если необходимо будет подтвердить, что Надежда Матвеевна действительно принадлежит к их ветви и воспитывалась у Тихона Константиновича, как родственница, деньги помогут сделать разговор значительно проще. Не подделывать прошлое заново — лишь