. Если девочка задерживалась во дворе дольше обычного, выглядывал в окно.
. Если девочка задерживалась во дворе дольше обычного, выглядывал в окно. Игрушек в доме становилось всё больше. Тихон привозил их из города сам, иногда заказывал. Куклы, кукольная посуда, маленькие книжки с картинками, коробочки, ленты, затейливые безделушки — всё, что могло вызвать в детских глазах восторг. — Тихон Константинович, — однажды укоризненно сказала няня, когда он принёс очередную большую коробку, — куда же мы это всё ставить будем? — Место найдётся. — У барышни уже игрушек на целую комнату. — Значит, отдадим ещё одну комнату. — Так вы её совсем избалуете. Тихон посмотрел на девочку, которая уже пыталась развязать бант на коробке. — Ничего. Пусть. Няня только головой покачала. А вскоре в Медовой появилась гувернантка. Возраст Наденьки ещё вполне позволял ограничиться няней, но Тихон Константинович решил иначе. Ему казалось недопустимым терять даже год, если можно уже сейчас приучать ребёнка к правильной речи, хорошим манерам, чтению, порядку. Когда ему осторожно заметили, что гувернантка для пятилетней девочки — роскошь, он даже удивился. — Почему роскошь? — Рановато ещё. — Рановато чему? Хорошо говорить? Правильно держаться? Учиться слушать? Возразить было трудно. Гувернантке он сразу объяснил: — Я не хочу, чтобы вы ребёнка мучили занятиями. — Разумеется. — Но хочу, чтобы она привыкала учиться. — Это совершенно возможно. — И ещё. Никакой грубости. Женщина удивлённо посмотрела на него. — Я и не позволила бы себе… — Я предупреждаю заранее. Наденька должна слушаться, но бояться вас она не должна. С того дня жизнь девочки стала более упорядоченной. Няня следила за одеждой и прогулками, гувернантка занималась с ребенком, а Тихон Константинович неизменно находил возможность узнать, как прошёл день. — Что сегодня изучали? Наденька серьёзно задумывалась. — Много всего. — Прекрасный ответ. Исчерпывающий. — Я учила буквы. — Вот это уже лучше. — И ещё писала. — Красиво? Девочка морщила нос. — Нет. — Значит, будете писать красиво. — А если не получится? Тихон наклонялся к ней. — Получится. Он произносил это с такой уверенностью, словно от одного его желания зависело всё её будущее. И, пожалуй, именно будущее Наденьки изменило самого Тихона сильнее всего. Он все годы жил будто по инерции. Делал необходимое, следил, чтобы хозяйство не развалилось, но большого интереса к приумножению состояния не испытывал. Особенно после того, когда Надежда Андреевна выбрала не его, жизнь наполнилась безразличием. С появлением Наденьки всё изменилось. Теперь каждая лишняя сотня рублей перестала быть просто деньгами. Это было её образование. Её платья. Её будущее. Её приданое. Её положение. Тихон Константинович словно впервые понял, зачем человеку состояние. Он всё чаще сидел по вечерам с хозяйственными книгами. Проверял доходы, разговаривал с управляющим, сам ездил смотреть поля. Там, где раньше соглашался на привычное «так всегда делали», теперь спрашивал: — А почему именно так? — Так заведено, Тихон Константинович. — Меня не интересует, что заведено. Я спрашиваю, выгодно ли. Если выгоды не было, порядок менялся. Продолжение.