Горький мёд 161
Горький мёд 161 Начало Погост изменился за эти годы, деревья подросли, кое-где появились новые кресты, но Тихон шёл уверенно. Наденька семенила рядом, уже не задавая вопросов. Шорох травы под ногами казался здесь особенно громким. Наконец Тихон остановился возле большого дерева. Рядом под его ветвями находились две могилы. Наденька подошла ближе к первому кресту и медленно прочитала: — «Неретин Александр Ильич…» Потом повернулась ко второму. — «Неретина Надежда Андреевна…» Она осеклась. Ещё раз посмотрела на имя. Потом резко повернулась к Тихону. — Батюшка… Он уже знал, что она спросит. — Здесь Надежда. — Да. — Как я. В её лице появился испуг. — Точно такое же имя. Тихон положил ладонь ей на плечо. — Не пугайся, моя девочка. — Но почему?.. Он притянул её к себе. — Просто так случилось, что мою очень хорошую знакомую тоже звали Надеждой. Наденька прижалась к нему, но продолжала смотреть на крест. — Кто они? — Очень дорогие мне люди. Александр Ильич был моим другом. Мы знали друг друга с детства. А Надежда Андреевна была его женой. — Они здесь жили? — Да. Калитино принадлежало Александру Ильичу. Наденька перевела взгляд с одной могилы на другую. — Они умерли вместе? Тихон сжал её плечо. — Нет. — А кто раньше? — Александр Ильич. — Почему? — Его сбросила лошадь. Он сильно разбился. Девочка сразу посмотрела на Тихона. — А Надежда Андреевна? Он медленно выдохнул. — Она очень любила мужа. После его смерти ей стало совсем плохо. Она не смогла пережить эту потерю и вскоре ушла вслед за ним. Наденька долго молчала. — А разве можно умереть, если кого-то очень любишь? Тихон посмотрел на крест. — Можно умереть от болезни. От несчастного случая. А иногда человек так тяжело переживает горе, что у него словно не остаётся сил жить дальше. — Она умерла от тоски? — Наверное, так будет правильнее сказать. — Потому что Александра Ильича больше не было? — Да. Наденька нахмурилась, пытаясь вместить в свои десять лет непонятную взрослую беду. — Но ведь у неё оставались другие люди. Тихон закрыл глаза на мгновение. — Оставались. — Тогда почему ей было их мало? Он не ответил сразу. — Сердцу нельзя приказать, Наденька. Девочка снова взглянула на могилы. — Вы их очень любили? — Очень. — Обоих? — Обоих. Она протянула маленькую руку и осторожно коснулась его пальцев. — Поэтому вы сюда приезжаете? — Поэтому. Некоторое время они стояли молча. Ветер прошёлся по ветвям дерева. Где-то далеко за погостом слышались деревенские голоса, но сюда они доходили едва различимо. Потом Наденька вдруг вспомнила: — А вы говорили, что мы едем на встречу. Тихон посмотрел на неё. — Так и есть. — Но они же нас не видят. — Этого мы знать не можем. Девочка задумалась. — А зачем вы привезли меня? Этот вопрос оказался самым трудным. Тихон присел перед ней, чтобы их глаза были на одном уровне. Перед ним снова было лицо Надежды Андреевны — только детское, ещё открытое, живое, не знавшее той боли, которую пришлось пережить матери. Он улыбнулся, но глаза его стали влажными. — Я хотел показать им, какая большая барышня у меня выросла. Наденька смутилась. — Мне уже десять. — Именно. — И красивая? — Красивая. Она немного помолчала. — А им это важно? Тихон посмотрел сначала на один крест, потом на другой. — Думаю, важнее всего. Наденька подошла к могиле Надежды Андреевны ближе. Несколько мгновений просто смотрела на надпись, потом поправила лежавшую у креста веточку. — А она была красивая? У Тихона сжалось сердце. — Очень. — Какая? Он смотрел на девочку. — Похожая на вас. Наденька удивилась. — На меня? Тихон понял, что сказал больше, чем собирался, и спокойно добавил: — Иногда люди бывают похожи. Взглядом, улыбкой, каким-нибудь движением. Она удовлетворилась объяснением. — Значит, ей бы понравилось моё платье? Он невольно рассмеялся сквозь подступившую к горлу боль. — Думаю, голубая лента особенно. Наденька разгладила её ладонями. — Хорошо, что я её оставила. Они простояли там ещё долго. Девочка уже не боялась. Она спрашивала об Александре Ильиче, о Калитине, о том, давно ли Тихон знал эти