о воске закончился быстрее обычного. Сергей Григорьевич распорядился принести чай, и му...
о воске закончился быстрее обычного. Сергей Григорьевич распорядился принести чай, и мужчины ещё некоторое время беседовали. — Вы, Тихон Константинович, совсем одичали в своей Медовой, — заметил Щукин. — Это вы по какому признаку определили? — Вы приезжаете ко мне исключительно с ведомостями. — А с чем ещё я должен приезжать к директору свечного завода? — Как к человеку, например. Тихон усмехнулся. — Боюсь, навык утрачен. — Возвращайте. Наступила короткая пауза. Тихон поставил чашку. — У меня воспитанница подросла. — Та самая Надежда Матвеевна? — Да. — Помню, вы рассказывали. — Ей нужно начинать видеть людей. А я, признаться, не знаю, с чего приступить. Сергей Григорьевич улыбнулся. — Так начинайте с нас. Тихон поднял глаза. — Вы серьёзно? — Совершенно. Приезжайте вместе. Без церемоний. Посидим, познакомимся. Для барышни первый визит, для вас — возможность вспомнить, что существует жизнь за пределами ульев. Тихон Константинович рассмеялся. — Прекрасно. Выходит, я сам напросился в гости. — Именно так. Наденьке он сказал вечером. Она сидела за фортепиано и разучивала новую пьесу. Тихон дождался, пока девушка закончит. — Надежда Матвеевна, у меня для вас известие. Она сразу повернулась. — Хорошее? — Думаю, да. Нас пригласили в гости. Несколько секунд Наденька смотрела на него, словно не поняла. — Куда? — К Сергею Григорьевичу Щукину. — В город? — Да. — Настоящий визит? — А бывают ненастоящие? Она вскочила так стремительно, что табурет едва не отъехал. — Батюшка! И тут же осеклась, вспомнив все его уроки о том, что нельзя слишком открыто показывать чувства. Села обратно, сложила руки на коленях и с подчёркнутым спокойствием сказала: — Это очень приятно. Тихон смотрел на неё. — Что вы сейчас делаете? — Не показываю любопытства и волнения. — Плохо получается. Она не выдержала. — Когда?! — Через три недели. — Три недели?! — Вам мало? — Очень долго! Через минуту она уже была у Анны Карловны. — Нас пригласили! — Кого? — Нас с батюшкой. То есть с Тихоном Константиновичем. В город. К Щукиным. Через три недели. Анна Карловна, а сколько там будет людей? Как мне входить? Нужно ли ждать, пока меня представят? Что говорить хозяйке? А если она спросит о Медовой? А если там будут молодые люди? А если я забуду имя? Гувернантка даже отступила. — Надежда Матвеевна, дышите. — Я дышу. — Незаметно. Следующие недели превратились для всего дома в одно долгое приготовление. Наденька спрашивала обо всём. — Если мне предложат играть, я должна согласиться сразу? — Нет. — А сколько раз отказаться? — Один раз достаточно. — А если очень хочется? — Особенно, если хочется. — Зачем люди всё усложняют? Анна Карловна терпеливо объясняла. Через час появлялся новый вопрос. — А если со мной заговорит незнакомый мужчина? — Вы отвечаете вежливо. — А сама могу задать вопрос? — Можете. — Какой? — Соответствующий разговору. — А если разговор скучный? Анна Карловна закрывала глаза. — Надежда Матвеевна… — Я только спрашиваю. Тихон наблюдал за этим и всё больше понимал, как мало подготовил её к настоящему обществу. Наденька могла проверить отчёт о продаже мёда, знала, почему нельзя оставлять зерно в сыром амбаре, но всерьёз переживала, какой рукой следует взять чашку и сколько минут прилично разговаривать с человеком, который совершенно неинтересен. Главным событием, однако, стало появление портнихи. Тихон впервые выписал одну из лучших портних губернского города. Наденька встретила её почти торжественно. На столе разложили ткани, образцы отделки, рисунки новых фасонов. Девушка переходила от одного к другому, касаясь пальцами шёлка и муслина. Потом перешла к фасонам. — Вот это. — Нет, — сказал Тихон. Она обернулась. — Вы даже не посмотрели. — Посмотрел. — Там очень красивый рукав. — Потому и нет. — Почему? — Слишком много отделки. Наденька посмотрела на портниху в поисках поддержки. Та благоразумно промолчала. Следующий рисунок понравился девушке ещё больше. — Тогда вот этот. Тихон снова покачал головой. — Нет. — Батюшка! — Надежда Матвеевна. — Вы хотите, чтобы я поехала в