взрослость ещё не стала привычной. В них было всё сразу: желание выглядеть серьёзными и...
взрослость ещё не стала привычной. В них было всё сразу: желание выглядеть серьёзными и мгновенная готовность рассмеяться, смущение от случайного взгляда и совершенно детская прямота. — Надежда Матвеевна, — вдруг спросил Алексей, — а вы часто бываете в городе? Она замялась. Вот этого вопроса она опасалась. — Не очень. — А на балах? Наденька покраснела. — Пока нет. Ей показалось, что сейчас он сразу поймёт, насколько она неопытна и провинциальна. Но Алексей Сергеевич только сказал: — Я тоже первый раз был ужасно испуган. Она с удивлением посмотрела на него. — Вы? — Конечно. — Но вы же мужчина. — Это не помогает. Наденька засмеялась. — А я думала, юноши ничего не боятся. — Кто вам это сказал? — Никто. — Значит, это неправда. Они снова посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись. Мария Ивановна решила оставить их ещё немного поговорить и отошла к столу с письмами. Надежда теперь уже не чувствовала себя чужой. Она расспросила Алексея Сергеевича о городе, о театре, о том, как проходят вечера в их доме. Он рассказывал охотно, а она слушала с таким интересом, что временами забывала даже скрывать свои чувства, как учил Тихон. — Вы никогда не были в театре? — удивился Алексей. — Нет. — Совсем? — Совсем. — Тогда вам обязательно нужно. Наденька сразу спросила: — Там действительно так красиво, как рассказывают? — Лучше. — А музыка? — И музыка. — И платья? — Платья я разглядываю меньше. — Конечно, потому что вы мужчина. — А мужчины, по-вашему, ничего не замечают? Она подумала. — Наверное, замечают. Только делают вид, что нет. — Вот теперь вы правы. Разговор становился всё свободнее. Когда спустя некоторое время в гостиную вошли Тихон Константинович и Сергей Григорьевич, Наденька даже не сразу заметила их появление. Тихон остановился возле двери. Она сидела напротив Алексея Сергеевича, чуть наклонившись вперёд, что-то рассказывала и смеялась. Юноша смотрел на неё с тем неподдельным интересом, который невозможно было спутать с простой вежливостью. Сергей Григорьевич тихо произнёс: — Кажется, молодые люди нашли общий язык. Тихон ничего не ответил. Он неожиданно почувствовал странное смешение радости и тревоги. Вот ради этого он и привёз её. Чтобы она узнавала людей. Чтобы училась разговаривать, смеяться, нравиться и сама чувствовать симпатию. Но одно дело думать об этом дома, и совсем другое — впервые увидеть рядом с Наденькой молодого человека, который смотрит на неё уже, не как на ребёнка. Надежда заметила Тихона. — Батюшка! Вскочила и тут же спохватилась. — То есть… Тихон Константинович. Сергей Григорьевич едва заметно улыбнулся. Тихон подошёл ближе. — Надеюсь, вы не слишком утомили хозяев? — Нет, — поспешно сказала Мария Ивановна. — Ваша воспитанница очаровательна. Наденька вспыхнула. Алексей Сергеевич тоже поднялся. — Мне было очень приятно познакомиться с Надеждой Матвеевной. Он произнёс это уже значительно увереннее, чем приветствие в начале визита. Наденька опустила глаза. — Мне тоже. Тихон всё заметил. Гостили долго. Обедали. Всё было душевно, по-домашнему тепло. На обратной дороге Надежда поначалу сидела непривычно тихо. Тихон ждал. Она смотрела в окно, хотя теперь город почему-то занимал её куда меньше. Наконец он спросил: — Ну? — Что? — Как прошёл ваш первый визит? Она постаралась пожать плечами равнодушно. — Хорошо. — Только хорошо? — Очень хорошо. — Мария Ивановна вам понравилась? — Очень. — Сергей Григорьевич? — Да. Пауза. Тихон повернулся к окну, скрывая улыбку. — А Алексей Сергеевич? Наденька мгновенно покраснела. — Тоже. — Понятно. — Что вам понятно? — Ничего. Она смотрела на него подозрительно. — Батюшка, вы смеётесь надо мной? — Даже не думал. — Думаете. — Немного. Наденька отвернулась к окну, но через минуту сама не выдержала. — Он очень воспитанный. — Не сомневаюсь. — И совсем не такой важный, как я сначала подумала. — Разумное достоинство. — И он тоже боялся первого бала. — Вот это, безусловно, делает его замечательным человеком. — Батюшка! Тихон рассмеялся. Наденька сначала сердито нахмурилась, а потом тоже улыб