вала вопросы, потом, заметив, насколько он сосредоточен, перестала мешать.
вала вопросы, потом, заметив, насколько он сосредоточен, перестала мешать. Только вечером она вошла в кабинет. Тихон уже ждал её. — Садитесь, Наденька. Нам нужно поговорить. Она устроилась напротив. — Вы надолго? – тревожно спросила она. — Надеюсь, что нет. Поэтому оставляю вас в Медовой. С вами остаются гувернантка, учитель. Вся прислуга. — А если дедушке совсем плохо? Тихон помолчал. — Тогда останусь столько, сколько потребуется. Ему редко приходилось говорить с Надеждой о собственной семье. Сейчас она смотрела на него серьёзно, и он видел, что за вопросами стоит другое: ей страшно остаться без него. — Я возьму вас с собой, если обстоятельства позволят, в другой раз, — сказал он. — Но сейчас нельзя. Дорога долгая и тяжелая, впереди зима, а в Петербурге я не знаю, что меня ждёт. Маменька пишет, что отец очень плох. — Я могла бы не мешать. — Вы будете заниматься делами. Наденька нахмурилась. — Какими? — Всеми. Своими и домашними. К вам приедет новый учитель. Я давно договорился. Анна Карловна знает. Домашнее хозяйство я вам уже доверил, иочень надеюсь, вы справитесь. Она невольно улыбнулась. — Даже если я всё испорчу? — Постарайтесь не испортить. Хотя портить вовсе нечего. — А Медовая? — В Медовой остаётся Демьян. По полям сейчас работ не будет. Продажи подготовлены, обозы отправляются по моим распоряжениям. Всё важное он знает. — Значит, мне к нему не лезть? — Почему же? Спрашивайте. Смотрите счета. Только не вздумайте изображать из себя взрослого управляющего и менять то, чего пока не понимаете. — Я не изображаю. — Это я на всякий случай. Наденька замолчала, а потом тихо спросила: — Вы будете писать? Тихон посмотрел на неё. — Обязательно. — Часто? — Насколько смогу. — Каждый день? — Надежда Матвеевна. — Хорошо. Через день. Он рассмеялся, протянул руку через стол, и она сразу вложила в неё свою. — Я постараюсь вернуться скоро. До больших снегов непременно нужно приехать. Наденька кивнула, но глаза её вдруг наполнились слезами. Тихон нахмурился. — Вот этого не нужно. — Я не плачу. — Конечно. Она поспешно отвернулась. — Просто я никогда здесь без вас не оставалась. — Когда-то надо начинать. — Почему именно сейчас? — Потому что жизнь редко спрашивает, удобное ли время она выбрала. Он встал, обошёл стол и обнял её. — Всё будет хорошо, Наденька. Она прижалась к нему. — Батюшка, только возвращайтесь скорее. — Постараюсь. С Демьяном разговор был совсем другим. Тихон вызвал управляющего поздно вечером и долго перечислял то, что должно быть сделано в его отсутствие. Демьян слушал молча, иногда кивал, иногда задавал короткие вопросы. Под конец Тихон сказал: — И ещё. Надежда Матвеевна остаётся за хозяйку дома. Демьян поднял глаза. — Я понимаю. — Если она спрашивает о делах — отвечайте. Не отмахивайтесь потому, что молода. — Не стану. — Но если решит вмешаться туда, где может навредить, остановите и напишите мне. Демьян усмехнулся. — А если обидится? — Переживёт. — Понял. Тихон помолчал и добавил: — Берегите её. На этот раз управляющий ответил без улыбки: — Не беспокойтесь, Тихон Константинович. Утром Наденька вышла провожать его ещё до рассвета. Воздух был морозный, лошади беспокойно били копытами. Тихон сел в экипаж, но, увидев её лицо, снова вышел. — Ну вот зачем вы в одном платке? Заболеете. Он сам поправил ей платок. — Напишите сразу, как приедете. — Напишу. — И если Константину Андреевичу станет лучше — тоже. — Обязательно. — И… — Наденька. Она замолчала. Тихон поцеловал её в лоб. — Ступайте в дом. Экипаж тронулся. Надежда стояла на крыльце до тех пор, пока он не исчез за поворотом. Только тогда Медовая вдруг показалась ей непривычно большой. Первые дни она почти гордилась тем, что справляется. Утром занималась с учителями, потом разговаривала с прислугой, проверяла домашние расходы. Иногда вызывала Демьяна и спрашивала, какие известия пришли из города, сколько муки отправили, расплатились ли с людьми. Демьян относился к ней серьёзно, как обещал. — Из города деньги пришли? — Пришли, Надежда Матвеевна. — Сколько? Он называл сумму. —